Книга Судьба, начертанная кровью, страница 64 – Даниэль Л. Дженсен

— Она, судьбовольная, она, дитя Хлин, она, рожденная в огне, должна принести жертву богам на горе в первую ночь полнолуния, иначе ее нить будет обрезана, а предначертанное будущее – расплетено.

Слова осели, и от осознания все мое нутро скрутило приступом тошноты.

— Он ответил? – спросил Бьорн, и я скупо кивнула.

— Да. – Затем я продолжила громче: – Почему? Почему я должна?

— Ей надлежит заслужить свою судьбу, – произнес дух, а затем рассыпался на угли и дым.

Конь взвился на дыбы, и я выругалась, вцепившись в пояс Бьорна, чтобы не свалиться, пока он пытался успокоить зверя.

— Что сказал дух? – тут же вопросил Снорри, объезжая нас на фыркающем коне по кругу. – Он назвался?

— Он велел мне заслужить свою судьбу, – ответила я, выпрямляясь. – Сказал, что я должна принести жертву богам на горе в первую ночь полнолуния, иначе нить моей жизни оборвется.

— Испытание! – В глазах Снорри вспыхнул огонь. – Несомненно, дух был богом, ведь они питают страсть к таким вещам.

Испытание, провал которого обернется моей смертью. Само собой, бурного восторга Снорри я ничуть не разделяла.

— Боги не даруют величия просто так, – заявил он. – Ты должна доказать, что достойна.

Какая ирония: когда-то я жаждала величия, а теперь, когда оно вот-вот могло стать моим, это казалось последним, чего я желала. А еще я ведь судьбовольная. Как мог дух, боги или вообще хоть кто-то знать, что меня ждет? Откуда им знать наверняка, что если я не явлюсь во Фьялльтиндр, то умру? Может, я изменю судьбу и ускользну от этого. Может, я выжду момент, когда все отвернутся, и сбегу. Заберу семью, и вместе мы скроемся от Снорри. Сплету себе новое будущее. Вихрь мыслей вдруг заставил меня пожалеть, что я не согласилась на предложение Бьорна помочь мне бежать.

Словно прочитав мои мысли, Снорри добавил:

— Если ты посмеешь сокрушить судьбу, что мне предначертана, Фрея, то единственной твоей надеждой будет смерть. Ибо гнев мой вспыхнет неистовым пламенем и обрушится на все, что тебе дорого.

Ненависть вскипела в груди, ведь не богов я страшилась. А мерзавца передо мной.

— Хватит терять время! Едем к Фьялльтиндру! – приказал Снорри, разворачивая коня и срываясь в галоп.

Однако вместо того, чтобы мчаться за ним, Бьорн развернулся в седле, обхватил меня одной рукой за талию и усадил перед собой.

— Не думаю, что дух тебе угрожал, Фрея, – произнес он, пока я заново пыталась устроиться. – Скорее предостерегал, что на пути встретятся желающие тебя убить.

— Будто я этого не знала.

— Вершина горы – священная земля. – Бьорн крепко прижал меня к себе рукой. – Там нет места оружию, ибо всякая смерть должна быть жертвой богам, а значит, границы Фьялльтиндра сулят тебе некоторую защиту.

Легче почему-то не стало.

— Сколько еще до горы?

— Завтра достигнем деревни у самого подножия, там оставим лошадей, – ответил Бьорн. – Затем еще полдня подъема.

Ночь под открытым небом. Я сглотнула ком:

— Кажется, нужно ехать быстрее.

К наступлению сумерек лошади совсем выбились из сил, а у меня от множества часов тряски вместе с Бьорном ныло все тело. Судя по громким стонам, с которыми он сполз с коня, рухнул на спину в дорожную пыль и заорал в небо, что утратил способность зачинать детей, ему пришлось ничуть не слаще.

И все же впервые с нашего отбытия из Хальсара в отряде зазвучал смех, поэтому я даже обрадовалась такой небольшой разрядке атмосферы, пусть и за мой счет. Воины дружелюбно толкались и пихали друг друга локтями, ухаживая за скакунами, тир^[1], которых взял с собой Снорри, принялись готовить ужин, пока их госпожа восседала на камне, явно считая себя выше всякой работы.