Книга Судьба, начертанная кровью, страница 66 – Даниэль Л. Дженсен

— По большей части меня щедро вознаграждали и окружали заботой, и в последние годы моя… свобода возросла.

Она судорожно стиснула зубы на последних словах, но затем улыбнулась, и миг неловкости растаял, как снег. Я открыла было рот спросить, есть ли у нее семья или жаждет ли Стейнунн ее обрести, но тотчас закрыла его обратно. Если семья и была, то не в Хальсаре, и разговор на эту тему может прийтись скальду не по нраву.

— То есть ты хочешь знать, что я ощутила? Так действуют твои чары?

Стейнунн кивнула.

Я уставилась на топор Бьорна, покусывая щеки. Признаться, что меня объял страх, значило пойти вразрез с той легендой, которую Снорри жаждал обо мне разнести, но, если солгать, скальд наверняка меня раскусит.

— Может, если я тебе покажу, – произнесла Стейнунн и, раскрыв полные губы, запела. Так тихо, чтобы услышала только я, ее прекрасный голос начал сказ о набеге на Хальсар. Однако не слова заставили меня ахнуть, а видения тьмы и пламени, что встали перед глазами, заслоняя окружающий мир, и страх, что сдавил грудь, словно тиски.

— Оставь свой кошачий вой тем, кто не пережил той битвы, Стейнунн, – прервал песнь голос Бьорна, скальд умолкла, и образы тут же растаяли.

— Я исполняю приказы твоего отца, – огрызнулась Стейнунн, впервые на моей памяти выказав гнев. – Это Снорри желает множить славу Фреи.

— Мне было страшно, – выпалила я, не желая застрять посреди распри этих двух, явно не питавших друг к другу никаких теплых чувств. – Но я жаждала ответов.

И я затаила дыхание, взмолившись, чтобы этого оказалось достаточно.

— Благодарю, Фрея.

Стейнунн встала и, ни словом больше не обмолвившись с Бьорном, стремительно прошла мимо него.

— Зря ты так грубо, – укорила я Бьорна, когда он опустился у огня на колени. – У нее выбора нет, как и у меня.

Бьорн глухо хмыкнул, но я так и не поняла, было это в знак согласия или наоборот.

— Однажды я позволил ей заглянуть в мои мысли, не осознавая, на что способно ее колдовство. Спустя несколько дней она запела всему Хальсару, и тут я прозрел: ее сила позволила всем, кто слышит ее песнь… стать мной в то мгновение. Увидеть то, что видел я. Ощутить то, что ощущал я. И вынести свой приговор мне за то, чем я никогда бы не поделился, будь у меня выбор. Это… бесцеремонное вторжение.

Мне показалось странным, что Бьорн возмущен тем, что возвеличивало его имя. Он ведь прежде всего захватчик, и для таких воинов нет ничего ценнее добытой в бою славы. Я тоже когда-то жаждала подобного, однако начальные строки о набеге на Хальсар породили во мне отнюдь не гордость и восторг, а ужас. Может, как бы невероятно это ни звучало, Бьорн чувствовал то же самое. И все же…

— Все еще не повод ей грубить.

— Ты, вероятно, передумаешь после того, как она еще пару месяцев будет совать нос в твой каждый поступок и каждую мысль, – пожал плечами Бьорн. – А это мой единственный способ заставить ее отвалить.

Я прикусила щеку, размышляя, стоит ли продолжать спор, и решила его оставить. Жестом указав на топор, я спросила:

— Он всегда такой? Или можешь придать ему вид любого оружия?

Бьорн фыркнул на смену темы, но ответил:

— Всегда только топор. У других с кровью Тюра – меч или нож.

— И он всегда выглядит одинаково, когда ты его призываешь?

Топор вдруг исчез, словно Бьорну не понравилось мое слишком пристальное внимание к нему, как и вторжение Стейнунн в его мысли.