Книга Судьба, начертанная кровью, страница 77 – Даниэль Л. Дженсен

— Поняла, – пробормотала я, переступая через дохлого кролика, изодранного когтями. – А что твой топор? Ты его можешь призвать в святилище?

— Не стану даже пытаться. – Бьорн остановился у подножия лестницы, уходящей вверх. Каменные ступени глубиной всего в пол-ладони блестели влагой. Рядом с ними догнивала задняя часть туши оленя. – Это оружие.

— А мой щит?

Бьорн глянул на меня через плечо:

— Желаешь рискнуть?

С тем, какая участь постигла того ярла и его людей, – нет, однозначно.

Ступени поднимались все выше и выше, и уже совсем скоро мои ноги горели от усилий, которые я прикладывала, чтобы сохранить равновесие на скользком камне. Бьорну явно было хуже, из-за роста ему приходилось пригибаться, но он ни разу не остановился.

А еще с каждым шагом гора давила все сильнее.

Понять, насколько глубоко или высоко мы забрались, было невозможно, стены будто сжимались, становилось жарче, усиливалось зловоние. Пещера была полна странных звуков, и порой я готова была поклясться, что слышу шаги и шепот чужих голосов. Я судорожно втягивала воздух, сердце отчаянно колотилось в груди, стены придвигались все ближе.

Воображение разыгралось, твердила я себе, места здесь достаточно.

— Впервые в жизни жалею, что я не поменьше ростом, – вдруг проворчал Бьорн, боком протискиваясь между камнями, влага, что срывалась с потолка, шипела, испаряясь в пламени топора. Затем Бьорн замер и обернулся. – Ты в порядке, Огнерожденная?

Я дрожала, но заставила себя кивнуть:

— В порядке. А что?

— Выглядишь так, будто тебя сейчас вырвет. – Бьорн сдвинул брови. – Или в обморок хлопнешься.

— Не собираюсь я ни в какой обморок! – огрызнулась я и тут же пожалела, когда голос эхом разнесся по коридорам.

Мы оба замерли, но, кроме бесконечного шипения пара и нашего дыхания, не доносилось ни звука.

— Клянусь, я слышала шаги, – прошептала я. – И голоса. Ты слышал?

Бьорн помолчал, затем произнес:

— Воображение играет злые шутки.

По спине пробежал холодок, ведь Бьорн не стал ничего отрицать.

— Кажется, мы здесь не одни.

— Это еще не значит, что здесь драуги, – тихо произнес Бьорн. – Может, развешенные кости – лишь уловки годи, чтобы отвадить тех, кто желает зла или наживы. Может, все это лишь мифы и легенды.

— Может, – шепнула я, вспоминая тушки, которые перешагивала на бесконечных ступенях. Существ, встретивших нелегкую смерть. – В любом случае, задерживаться у меня желания нет.

Бьорн скупо кивнул и продолжил протискиваться в тесное пространство, скрежетнув кольчугой о шероховатый камень.

И тут он оступился.

Что-то пролетело мимо моих ног, и я, оглянувшись, успела заметить, как вниз по ступеням скачет усыпанный драгоценностями золотой кубок.

Дзынь.

Дзынь.

Дзынь.

Звук металла, бьющегося о камень, отдавался эхом громче любого крика. Хуже того, казалось, будто его падение в темноту длилось вечность, и когда он наконец умолк, все мое нутро скрутило узлом.

Я затаила дыхание, ожидая знака, что нас услышали. Знака, что нечто иное, кроме нас, бродило по переходам в этой горе.

— Похоже, что…

Воздух дрогнул, и Бьорн осекся. Горячий пар закружился у моего лица, словно сама гора вдруг тяжело вздохнула. Словно она… проснулась.

— Твою мать, – шепотом выругался Бьорн.

Я протиснулась к нему между камнями… и у меня отвисла челюсть. Ступени у ног Бьорна сияли россыпью монет и кубков из серебра и золота, в свете пламени мерцали рубины и изумруды.