Книга Ретроградный Меркурий для попаданки, страница 11 – Олеся Герус

— Иногда даже слишком много, — буркнул тот, не поднимая головы от ящика, который наконец укрепил ровно.

— Слышал, слышал, — каркнул Пискля, склоняя голову в другую сторону. — Новенькая. Прибыла с фейерверком, судя по слухам, которые уже долетели до третьего квартала. И правда пахнет чужим небом. — Он наклонился ко мне ближе, разглядывая с той же бесцеремонностью, с какой светские хроникёры разглядывают чужие наряды. — Одета отвратительно, кстати. Что это на тебе за тряпка с птицей и странными закорючками?

Я опустила взгляд на свою футболку. «Меркурий уже ретроградный, готовьтесь морально» — гласила надпись под нарисованной планетой, и в свете масляной лампы, посреди чужого мира, фраза выглядела настолько абсурдно, что я не выдержала и расхохоталась — впервые за вечер, громко, до слёз, до того состояния, когда смех уже почти неотличим от паники.

— Прости, — выдавила я, вытирая глаза, — просто последние два часа моей жизни настолько превысили лимит абсурда, что говорящий ворон-критик моды воспринимается уже почти нормально.

— Комплимент принят, — каркнул Пискля с достоинством и переключил внимание на Дариана. — Гончие прочесали весь квартал Зольщиков. Твою старую явку взяли под наблюдение ещё час назад. Тебе повезло, что вы ушли раньше.

Дариан замер, не завершив движение — рука так и осталась на пряжке пояса, который он отстёгивал.

— Насколько под наблюдение?

— Настолько, что если бы вы задержались там ещё на четверть часа, — птица говорила с явным удовольствием от драматической паузы, — я бы прилетел не с новостями, а на похороны.

Я почувствовала, как по спине снова пробежал холодок, уже второй раз за вечер, и в этот раз он был куда менее приятным, чем шёпот Дариана про «дыши тише». До этой секунды я почему-то воспринимала происходящее как экстремальное приключение, страшноватое, но с некой долей игры — как будто в любой момент кто-то выйдет из-за угла и объявит, что это розыгрыш для скрытой камеры. Но слово «похороны», брошенное вороном с таким будничным цинизмом, будто речь шла о смене погоды, стёрло эту иллюзию окончательно.

— Погодите, — сказала я тише, чем собиралась. — То есть меня ищет не просто какой-то местный участковый. Меня ищет... что, полиция? Армия?

— Регентство, — сказал Дариан, наконец расстёгивая пояс и вешая его на крюк у стены. Меч он оставил рядом, но не убрал далеко — я заметила это машинально, тем же взглядом, каким на Земле замечала, что клиент нервно теребит обручальное кольцо, прежде чем спросить про измену. — Государственная служба. У них есть законное право обыскивать любой дом в столице без объяснений, если они считают, что там прячут угрозу короне.

— И я, значит, угроза короне.

— Ты — аномалия, которую невозможно прочитать Небесным Словом, — произнёс он ровно, — а Регентша Илсевет двадцать лет строит власть именно на том, что любая необъяснимая аномалия рядом с вопросом крови — это угроза. Не лично тебе с этим не повезло. Так работает система.

— Прекрасно, — сказала я, опускаясь на топчан, потому что ноги внезапно отказались держать меня стоя. — Значит, я не просто попала в другой мир без документов, знания языка и приличной обуви. Я попала в другой мир, где государство собирается меня убить за факт моего существования.