Книга Ретроградный Меркурий для попаданки, страница 8 – Олеся Герус

Это была, как ни странно, первая честная вещь, которую мне сказали за весь вечер, и почему-то именно она заставила меня замолчать до самой улицы.

Снаружи оказалось холодно — по-настоящему, с паром изо рта и сыростью, забирающейся под одежду, которая на мне была совершенно не по погоде: домашние штаны и футболка с ироничной надписью про Меркурий, в которых я собиралась провести вечер перед эфиром, а не бегство из чужого мира. Улица, узкая, мощённая неровным булыжником, пахла рыбой, дымом и чем-то похожим на прелые листья — смесь, от которой у меня немедленно засвербело в носу. Где-то вдалеке лаяла настоящая собака, обычная, не Гончая, и звук этот показался мне до нелепости успокаивающим.

— Куда мы идём? — спросила я шёпотом, стараясь поспевать за шагом Дариана, который двигался с той раздражающей лёгкостью крупного человека, для которого быстрая ходьба не требует усилий, а для меня требовала почти бега.

— В место, где нас не станут искать сегодня ночью, — ответил он, сворачивая в переулок настолько узкий, что мне пришлось повернуться боком. — Завтра решим, что дальше.

— Очень информативно, спасибо.

— Пожалуйста, — сказал он, и мне почудилось — почудилось же, наверное, — что в его голосе на долю секунды скользнуло что-то похожее на сухую усмешку.

Луны здесь было две, и обе выглядели неправильно — слишком крупные, с оттенком, которого я никогда не видела в земном небе, будто кто-то подкрутил насыщенность на фотографии. Между ними, по всему куполу неба, тянулись тонкие серебристые прожилки, похожие на трещины на старом фарфоре, — я не сразу поняла, что это не облака и не звёзды, а что-то третье, чему я пока не знала названия. Оно двигалось. Медленно, почти незаметно, но двигалось, будто небо дышало.

Я запрокинула голову, разглядывая их на ходу, и чуть не влетела в бочку, которую Дариан молча отвёл рукой с моей траектории, не сбавляя шага и не удостоив меня комментарием.

Мы миновали ряд домов с покатыми крышами, крытыми чем-то похожим на черепицу, только тусклее и грубее той, что я видела в европейских городах на Земле, — каждая пластина будто вручную обожжена в печи соседа, а не отштампована на заводе. Из-под одной двери тянуло свежим хлебом, из-под другой — чем-то кислым и травяным, что я мысленно окрестила местным аналогом квашеной капусты. Где-то за поворотом кузнец, судя по звуку, ещё работал, несмотря на час, — равномерный, глухой стук металла о металл разносился по улице лучше любых часов. Город не спал. Он просто затих — так затихает всякий, кто услышал в темноте шорох и теперь напряжённо вслушивается, не повторится ли он.

Один раз мы прошли мимо колонны с высеченным на камне символом — глаз, вписанный в звезду, тот самый, что я позже увижу на форме патрульных, — и Дариан молча ускорил шаг, обходя её по дуге, будто камень мог видеть в буквальном смысле. Я не стала спрашивать. У меня накопился уже целый список вопросов, для которых явно не было времени сейчас, и этот я мысленно добавила в конец очереди, вслед за «почему две луны» и «что это за трещины в небе».

— Спасибо, — буркнула я.

— Смотри под ноги, а не в небо, — сказал он. — Здесь оно тебе всё равно не поможет.

— А раньше помогало? — не удержалась я.

Он остановился так резко, что я едва не впечаталась ему в спину. Обернулся — и впервые за вечер посмотрел на меня не как на проблему, которую нужно решить до рассвета, а как на человека, задавшего вопрос, который его действительно зацепил.