Книга Ретроградный Меркурий для попаданки, страница 63 – Олеся Герус

Разбудил нас требовательный стук в дверь и голос Грома, звучавший одновременно ехидно и обеспокоенно:

— Если вы двое закончили примирение, — прогудел он из-за двери, — у нас ровно четыре часа до начала церемонии на площади, и я искренне надеюсь, что план предполагает хотя бы минимальный завтрак перед государственным переворотом.

Я почувствовала, как краснею до корней волос, а Дариан, к моему удивлению, только рассмеялся — открыто, легко, точно годы сдержанности вдруг лопнули, освободив что-то давно сжатое внутри.

— Идём, — сказал он, целуя меня напоследок в макушку. — Пора спасать мир.

— Ирония заразна, — заметила я, поднимаясь следом. — Ещё немного, и ты начнёшь шутить перед лицом смерти не хуже меня.

— Уже начал, — признал он с тенью улыбки.

Внизу нас ждал полный комплект — Гром за столом с явно наигранным безразличием, Зарайя, деловито раскладывающая какие-то свитки, и Пискля, восседавший на спинке стула с выражением лица чрезвычайно довольного собой существа.

— Ну наконец-то, — объявил ворон, оглядев нас обоих с плохо скрываемым восторгом. — Я уж думал, придётся прислать письменное напоминание под дверь.

— Не начинай, — в один голос сказали мы с Дарианом, и это неожиданное единодушие вызвало у Грома приступ хохота, подозрительно похожий на кашель кузнечных мехов.

— Извините, — выдавил он, вытирая выступившие слёзы. — Просто вы сейчас звучали как супружеская пара со стажем. Забавно, учитывая обстоятельства знакомства.

— Обстоятельства знакомства, — заметила Зарайя, не поднимая головы от свитков, — редко бывают романтичными в реальной жизни. У меня муж тоже начинал с того, что случайно поджёг мой любимый шарф во время неудачного эксперимента с зельем. Тридцать лет вместе прожили после этого.

— Утешительная параллель, — сказала я, усаживаясь за стол. — Хотя падение сквозь измерение прямо в чужой заговор всё-таки немного экзотичнее подпаленного шарфа.

— Масштаб трагикомедии у каждого свой, — философски заметила Зарайя, наконец подняв взгляд и одарив меня коротким, но тёплым взглядом. — Главное, что в итоге получается история, которую приятно рассказывать внукам. Если, конечно, доживём до внуков.

— Обнадёживающее уточнение, — пробормотал Дариан, садясь рядом со мной и накладывая себе кашу с видом человека, твёрдо решившего не думать о ближайших четырёх часах дольше необходимого.

Завтрак прошёл в непривычно тёплой, почти семейной атмосфере, несмотря на нависшую над всеми угрозу: Гром рассказывал нелепые истории из прошлой службы, Зарайя иронично комментировала придворные нравы, а Пискля, как обычно, вставлял язвительные ремарки в каждую паузу разговора. Я поймала себя на мысли, что, несмотря на весь ужас ситуации, чувствую себя частью чего-то настоящего — не просто беглянкой, а человеком, обретшим неожиданную, странную, но абсолютно реальную семью в мире, куда меня забросило против воли.

— Пора, — сказал наконец Дариан, поднимаясь из-за стола, и вся лёгкость момента моментально испарилась, уступив место собранной серьёзности.

Я тоже встала, чувствуя, как внутри снова просыпается знакомая тревога, смешанная теперь с чем-то новым — решимостью, подкреплённой не только упрямством, но и уверенностью, что на этот раз я иду навстречу опасности не одна.