Книга Любовь, космос и цена свободы, страница 107 – Катерина Дэй

Алора и Линну провели в пещеру для омовений с горячими источниками. Воздух здесь был густым от пара: он стелился тяжёлой, но прозрачной вуалью, приглушая резкие линии и сглаживая очертания, словно мир за пределами пещеры становился неважным. Пространство делилось на две части — отдельно для мужчин и для женщин.

Линне прислуживала молчаливая девушка-рихтэн. Её движения были плавными, почти невесомыми, а взгляд — опущенным, словно она старалась не нарушать хрупкую тишину, в которую погрузилась гостья. Она не задавала вопросов, не пыталась завести разговор, только мягко указывала жестом, куда ступать, чтобы не поскользнуться на влажных камнях, где вода была спокойнее и глубже. После того как принцесса искупалась, девушка подала ей мягкую ткань и чистую тунику из тонкой шерсти, окрашенной в приглушённый янтарный цвет. Ткань была тёплой, будто её только что держали у очага, и пахла травяным запахом, который странным образом успокаивал.

— Спасибо, — тихо сказала Линна, и девушка едва заметно склонила голову, не поднимая глаз, а потом бесшумно отошла к нише у стены, где замерла, готовая подать всё, что понадобится, но не нарушая уединения.

В мужском зале всё было проще, грубее, будто здесь не стремились к изяществу, а ценили надёжность. Алору помогал молодой юнец, он был куда разговорчивее, хоть и старался держаться почтительно. Пока он подавал Алору льняную рубаху и штаны из плотной ткани, украшенные по поясу тонкой вышивкой, он то и дело бросал на аэлорца быстрые, любопытные взгляды.

— У нас так одевают тех, кто достоин уважения, — тихо пробормотал юноша, слегка покраснев, когда поймал взгляд Алора. — Не для боя, а для разговора. Чтобы душа могла дышать, а не прятаться за сталью.

Алор едва заметно кивнул, принимая слова и одежду как знак доверия, которого он не ждал. В этом жесте было больше, чем просто ткань и нитки: это был молчаливый намёк на то, что его готовы слушать, а не только мерить силой клинка.

И после омовений Линна и Алор встретились в зале для отдыха.

Стены здесь украшали резные панели с изображениями горных рек и парящих птиц — казалось, что птицы вот-вот сорвутся с камня и закружатся под сводами. В нишах мерцали светильники, отбрасывая тёплый, почти домашний свет, который мягко ложился на каменные плиты и сглаживал их холодную строгость. Воздух пах древесиной, сушёными травами и чем-то сладковатым, будто где-то рядом тлел ладан или душистые коренья, призванные отгонять дурные мысли и тяжёлые сны.

На низком столе стояли блюда с едой — ароматной, пряной, непривычной Линне: тонкие лепёшки, запечённые корнеплоды с пряностями, миски с густым рагу, в котором угадывались кусочки дичи и травы, названия которых она не знала. Но сейчас даже запах казался далёким, будто доносился сквозь толщу воды, не задевая ни голода, ни чувств. Всё внимание Линны было приковано к Алору, к его лицу, к тому, как в тёплом свете резче проступали тени усталости и одновременно какая-то упрямая решимость, будто он уже просчитывал все возможные ходы и знал, что впереди будет нелегко, но не собирался отступать.

Она невольно улыбнулась, сама не понимая почему, может, от того, что он был здесь, рядом, спокойный и собранный, как всегда.

— Ты выглядишь… другим, — тихо сказала она, подходя ближе. — Не таким… боевым.