Книга Любовь, космос и цена свободы, страница 11 – Катерина Дэй

— Если принцесса Линна не согласится на помолвку, принц Морнтара приведёт к стенам Велдора всю свою кавалерию! — грозился он, размахивая перчаткой так, будто уже выигрывал битву в воображении. — И даже пекарей прихватит! Чтобы сразу отпраздновать победу! Ведь какой смысл побеждать, если не с чем разрезать праздничный пирог?

Придворные Пятого королевства только переглядывались и вздыхали: с одним приходилось бороться против удушающей романтики, с другим — против энтузиазма, который грозил сжечь всё вокруг.

Седьмое и Восьмое королевства вели себя поспокойнее — по крайней мере, не слали ультиматумов и не пытались утопить дворец в цветах. Но спокойствие их было обманчивым, как тихий пруд, в котором прячется щука. Они не столько мечтали о самой принцессе, сколько прикидывали, как бы половчее прибрать к рукам плодородную долину Пятого королевства — земли, где даже сорняки росли с достоинством и давали урожай, достойный королевских обедов.

И стоило кому-нибудь из соседей увидеть Линну хоть раз на торжественном приёме, как их дипломатические манеры тут же испарялись, уступая место либо пылким признаниям, либо воинственным обещаниям. Будто сама долина, её богатства и сама принцесса были не частью живого королевства, а призом в какой-то бесконечной, слегка нелепой игре, где каждый хотел выиграть, не особо задумываясь, что делать с выигранным.

Опасность крылась не только в словах. Однажды ночью принцессу попытались похитить: двое всадников в тёмных плащах ворвались в сад, перемахнули через ограду и почти добрались до её балкона, прежде чем дворцовая стража подняла тревогу. В другой раз на дороге, по которой принцесса ехала на ярмарку, устроили засаду, будто кто-то очень хотел показать, что даже в мирные дни мир не так уж и мирный. В третий раз её чуть не умыкнули прямо с бала, когда все были увлечены танцами и не сразу заметили, как тень скользнула между колоннами и потянулась к рукаву Линны.

После этих случаев Велдор стал бледнеть при каждом неожиданном шуме, а его любимая фраза «Ну, может, обойдётся» звучала всё менее убедительно. Он созывал совет, слушал доклады, кивал, хмурился, снова вздыхал… и понимал, что его стражи, пусть и верные, и храбрые, всё равно не могут быть везде одновременно. Что у него просто не хватает гвардейцев, чтобы закрыть каждую тропинку, каждую щель в обороне этого маленького, но бесконечно дорогого ему королевства.

Сам король Велдор Третий во всех дворцовых летописях значился как «грозный правитель, чей взгляд способен остудить даже плазменный шторм». На деле же его грозность напоминала фейерверк: яркая, впечатляющая, но держалась ровно до того момента, пока не требовалось принять по-настоящему неудобное решение. Потом фейерверк тихо гас, и оставался просто уставший терранец, который предпочёл бы сейчас не спасать королевство, а выпить чашку горячего чая и почитать книжку.

Велдор обожал ритуалы и буквально расцветал, когда можно было произнести торжественную фразу, эффектно взмахнуть мантией и сдвинуть брови. Корона у него будто жила собственной жизнью: съезжала набок при каждом энергичном жесте, словно пыталась сбежать от ответственности, которую символизировала. Велдор то и дело поправлял её, но делал это с такой старательностью и серьёзным видом, будто это был не аксессуар, а важнейший государственный механизм, от положения которого зависела стабильность всей системы.