Книга Любовь, космос и цена свободы, страница 150 – Катерина Дэй

— Принц Фэррис просит чести открыть бал танцем с прекрасной принцессой Линной, — провозгласил он, склоняясь в поклоне, который был одновременно и безупречно выверенным, и слегка перегруженным драматизмом.

Линна сделала лёгкий реверанс — не такой торжественный, как у Фэрриса, зато живой и естественный, — и протянула руку.

— С радостью, — сказала она с улыбкой, в которой было и вежливое согласие, и лёгкая искорка озорства. — Но предупреждаю: я не обещаю кружиться так, чтобы у всех закружилась голова.

Фэррис выпрямился, будто её слова были не шуткой, а высочайшим одобрением, и торжественно приложил руку к груди.

— О, прекрасная принцесса, даже если мир перестанет кружиться, я буду кружиться за двоих, — галантно ответил он, явно довольный тем, как эффектно прозвучали его слова.

Оркестр ударил по струнам, трубы пропели призывный мотив, и зал будто вздохнул от восторга. Фэррис повёл Линну в танце с такой серьёзностью, будто от каждого поворота зависела судьба союза королевств. Он старательно держал осанку, следил, чтобы кружева не мешали движению и время от времени бросал выразительные взгляды по сторонам, словно хотел, чтобы все запомнили: вот он, принц Фэррис, танцует с самой прекрасной принцессой вечера и в тайне надеялся, что с будущей супругой.

— Ваше Высочество, — Фэррис склонился к её руке, и его губы задержались на пальцах чуть дольше, чем требовал этикет. — Вы сегодня прекрасны, как рассвет над морем.

Линна улыбнулась и позволила ему увести её на второй танец. Они кружились по залу, и Фэррис говорил легко, весело, с той естественной обаятельностью, которая бывает у тех, кто привык всем нравиться. Линна смеялась над его шутками, и делала это искренне: Фэррис иногда был приятным собеседником.

Но её взгляд то и дело скользил в сторону, туда, где у стены стоял Алор, и она видела, как он чуть нахмурился, когда Фэррис в очередной раз наклонился к её уху.

— Вы отвлеклись, — тихо сказал Фэррис, проследив её взгляд. — Кто он?

— Мой телохранитель, — ровно ответила Линна, но щёки её предательски порозовели: не от комплиментов Фэрриса, а от того, что она поймана на том, что смотрела не туда.

— Телохранитель? — Фэррис чуть приподнял бровь. — Похож на ревнивого телохранителя. Или я ошибаюсь?

Линна хотела было холодно осадить его, но вместо этого снова улыбнулась, но уже с оттенком дерзости:

— Ревность не входит в его должностные обязанности. Зато входит защита моей жизни. И, должна признаться, это мне нравится куда больше, чем красивые слова.

Фэррис насупился, но промолчал, лишь искоса бросив недовольный взгляд на телохранителя принцессы.

А Алор и впрямь ревновал. Он стоял неподвижно, с каменным лицом, будто высеченным из гранита, но его хвост за спиной начал медленно раскачиваться, едва заметно, как маятник, отсчитывающий удары сердца. Это движение было единственным признаком того, что внутри него бушует настоящий шторм.

Кэйрон, стоявший рядом, покосился на этот ритм и тихо хмыкнул:

— У тебя хвост дёргается.

— Нет, — отрезал Алор, не поворачивая головы.

— Дёргается, — настаивал Кэйрон, сдерживая улыбку. — Я свой хвост знаю, и твой тоже знаю. Это ревность, приятель. Не стыдись: ревность — это когда сердце забывает, что оно должно биться ровно.

— Это сквозняк, — буркнул Алор.