Книга Любовь, космос и цена свободы, страница 159 – Катерина Дэй

Алор сжал кулаки, и костяшки побелели. Ему хотелось шагнуть к ней, прижать к себе, спрятать её слёзы в своём плече, сказать: «Да, ты мой дом, ты всё», — и забыть про всё остальное. Но он знал: если он сейчас сделает этот шаг, он уже не сможет остановиться. И тогда рухнет не только его мир.

— Я не боюсьсебя потерять, — тихо, почти шёпотом, произнёс он, и каждое слово давалось ему с трудом, будто он выковывал их из чего-то раскалённого и острого. — Я уже потерял. Потерял ту часть себя, которая могла бы спокойно уйти, не оглядываясь.

Он сделал паузу, собираясь с силами, чтобы договорить то, что разрывало его изнутри.

— Твой долг, Линна, быть здесь, с твоим народом, в твоём королевстве, со своим отцом. Ты — единственная у него дочь и наследница. Что станет с ним, если ты уйдёшь? Что станет с королевством, если его сердце улетит вслед за звёздами? Они не поймут. Они не простят. Они скажут, что ты предала их ради чего-то, что им не дано увидеть.

Линна закусила губу, пытаясь удержать новый поток слёз, но они всё равно катились, и она не вытирала их, будто хотела, чтобы он видел, как ей больно.

— А кто я? — продолжил Алор, и в его голосе прозвучала такая горькая ирония, что Линна невольно вздрогнула. — Я даже не рихтэн. У меня нет ни титула, ни рода, ни герба в этом мире. Здесь у меня нет прошлого, которое я могу открыть этому миру, не вызвав страха. Да, у меня есть сила… но этого мало, чтобы стать тем, кто достоин стоять рядом с принцессой. Примет ли меня твой отец? Примет ли меня твой народ?

Он посмотрел ей прямо в глаза, и в этом взгляде не было ни высокомерия, ни самобичевания, только голая, неприкрытая правда.

— Ты думаешь, я не хочу этого? Ты думаешь, мне не хочется схватить тебя, унести туда, где нет ни королей, ни церемоний, ни взглядов, которые режут, как ножи? Хочу. Каждый день. Каждую ночь. Но я смотрю на тебя и понимаю: ты не создана для тени. Ты создана для света. Для того, чтобы на тебя смотрели и восхищались. Чтобы твой отец мог гордиться, а народ — верить, что у них есть будущее. И я не хочу, чтобы ты однажды посмотрела на меня и сказала: «Из-за тебя я потеряла всё». Нет, Линна. Я не возьму тебя собой в неизвестность. Твой мир — здесь. Здесь твой дом, твой народ, твой отец, которому ты нужна.

Линна шагнула ближе, будто хотела прорваться сквозь ту невидимую стену, которую он сам между ними воздвиг. Её пальцы дрожали, но она не прятала рук, напротив, тянулась к нему, как тянутся к огню в ледяной темноте.

— Пройдёт время, и ты забудешь меня, — продолжал Алор, не повышая голоса, но каждое слово падало в тишину, как камень в тёмную воду, и круги от них расходились по всему её существу. — Ведь я не знаю, Линна, куда я полечу. Не знаю, придётся ли мне нырнуть в тот чёрный туннель, и сколько времени будут длиться мои поиски и путешествие. Как течёт время… сколько световых лет придётся преодолеть.

Он стоял перед ней в полумраке, и фонарики, висевшие среди лиан, бросали на его лицо разноцветные блики, и в этом свете он выглядел так, будто держал на плечах целый мир и боялся пошевелиться, чтобы не уронить.

Линна закрыла глаза. Слёзы текли, но она не вытирала их. Она просто стояла и дышала, и в каждом вдохе был его запах, и от этого было только больнее.