Книга Любовь, космос и цена свободы, страница 35 – Катерина Дэй

— По вашему распоряжению, ваше величество. Ещё на рассвете вы велели представить пленника на совете, чтобы лорды лично удостоверились в его… э-э… принадлежности к роду рихтэнов. Чтобы не оставалось сомнений.

Велдор на секунду прикрыл глаза, будто пытался выудить из памяти тот самый приказ, который сейчас казался ему чужим, будто его отдал кто-то другой. Потом устало махнул рукой:

— Ладно. Раз уж привели — пусть остаётся. Но цепи не снимать. Пока что.

Линна едва заметно приподняла уголок губ, почти улыбка. «Принадлежность к роду», «удостовериться», — пронеслось у неё в голове. — Словно он какой-то древний свиток, который нужно проверить на подлинность, а не живое существо». Она тут же одёрнула себя: не существо, а рихтэн. Чужак. Опасный. Но вместо привычного холодка страха в груди шевельнулось что-то другое — не любопытство даже, а дерзкий, почти азартный вызов: «А что, если он вовсе не такой, каким кажется?»

Она скользнула взглядом по Алору, по его прямой спине, по небрежно собранным синим волосам, по хвосту, плотно прижатому к ноге, будто тот тоже знал: сейчас не время для лишних движений. И вдруг поймала себя на мысли, что смотрит на него не как на угрозу, а как на загадку, которую очень хочется разгадать.

Алор, будто почувствовав её взгляд, снова чуть повернул голову. Их глаза встретились на долю секунды, но этого хватило, чтобы в груди у Линны что-то дрогнуло. В его взгляде не было ни покорности, ни вызова, только спокойное знание: он понимал где находится, кто перед ним, и всё равно оставался собой.

«Вот ведь упрямец, — подумала Линна. — Даже в цепях умудряется выглядеть так, будто это не его ведут, а он позволяет себя вести».

А Алор, встретив её взгляд, едва заметно склонил голову не в поклоне, а скорее в молчаливом признании: «Да, это я. И да, я узнал тебя». И тут же снова уставился прямо перед собой, будто возвращаясь к роли опасного пленника, которую ему пришлось играть. Но уголок его губ на миг дрогнул так, что только Линна могла это заметить.

— Ну что, папа, — принцесса чуть склонила голову, будто рассматривала диковинного зверя в клетке, а не пленника в цепях, — теперь ты убедился, что он подлинный? Можно ещё постучать по нему, чтобы проверить, не из золота ли отлит.

Придворные в левом ряду переглянулись: кто-то пытался спрятать улыбку, кто-то — шок. В правом ряду министры и вовсе перестали дышать: для них любая шутка рядом с угрозой была святотатством.

Велдор потёр висок, будто пытался выдавить из головы эту неуместную иронию, и бросил на дочь взгляд, в котором смешались усталость и молчаливая просьба: «Пожалуйста, хоть сегодня без твоих колкостей». Но Линна лишь приподняла бровь, будто сама невинность.

— Дочь моя, — сдержанно произнёс король, — это не представление. Это совет.

— О, я в курсе, — она снова постучала ногтем по подлокотнику, нарочно легко, будто отбивала такт для собственных слов. — Просто пытаюсь понять, как правильно обращаться к нашему гостю. «Опасный экземпляр»? «Предмет изучения»? Или всё-таки по имени?

Алор едва заметно усмехнулся так, что уголки губ дрогнули лишь на долю мгновения. Он чуть повернул голову, не сводя взгляда с короля, но в голосе прозвучала явная насмешка, адресованная именно ей:

— Можете звать меня «тот, кто помнит», принцесса. Или «тот, кто не забыл». А ещё лучше — просто «Алор». Я ведь уже представлялся вам. А вот вы так и не соизволили. Хотя, честно говоря, мне и так хватило вашего фирменного постукивания по решётке. Его ни с чем не спутаешь, — Алор мог и промолчать, но на её колкости и на пренебрежение в его адрес, он решил ответить ей тем же.