Книга Любовь, космос и цена свободы, страница 99 – Катерина Дэй

— Поэтому я выбрал для жизни другую планету — Эверию, — продолжил Алор, и в его голосе прозвучала лёгкая, но тёплая улыбка, словно он вспомнил что-то дорогое. — Там меня ждут друзья, там я нашёл тех, кто принимает меня таким, какой я есть, без оглядки на титулы и традиции. Но сперва я должен был поговорить с родными, чтобы официально передать первенство власти в общине и отказаться от роли наследника, которую мне готовили с детства. И, конечно, мне нужно было поговорить с родителями, чтобы объяснить им свой выбор, попросить понять, даже если не принять.

Он сглотнул, и в этом простом движении сквозила тяжесть воспоминаний.

— Когда я отправился домой, чтобы всё это сделать, на меня напали теневые охотники. Они появились из ниоткуда, словно сама тьма обрела форму и когти.

Он описал, кто они такие, как над ним проводили эксперименты, как ему чудом удалось бежать. Рассказал, как попал во что-то необъяснимое в космосе, а потом случилось падение, и он очнулся на берегу реки в неизвестном месте, но потерял сознание, а пришёл в себя уже в темнице. Там он узнал от одного заключённого об этом мире, о расах, традициях, легендах. Он понимал, что не похож на рихтэнов из легенд, но смутное сходство позволяло ему сойти за полукровку. Тем более терранцы решили, что он рихтэн. И это дало ему шанс выжить.

И чем дольше он говорил, тем тише становилось в зале. Даже дыхание рихтэнов, обычно тяжёлое и уверенное, словно притихло, подстраиваясь под ритм его рассказа. Вождь Вэлторн не шевелился, но в его глазах мелькнуло что-то новое — не доверие, но готовность слушать дальше, будто он вдруг увидел в Алоре не чужака, а того, кто потерял свой мир и теперь искал, где ему встать, чтобы не упасть.

— И я стал называть себя полукровкой с потерей памяти, — продолжил Алор, и в его голосе прозвучала горькая усмешка, не над собой, а над иронией судьбы, которая заставила его прятать свою суть, чтобы просто выжить. — Мои способности воина пригодились королю, и он назначил меня телохранителем принцессы. Я дал клятву. И когда исполню её, то покину этот мир. Мой корабль лежит на дне реки и ждёт своего часа.

В зале повисла тишина — плотная, тяжёлая, как свинцовое небо перед бурей. Рихтэны не шевелились, но в их взглядах читалось многое: у одних — холодное осуждение за то, что он посмел хоть косвенно приравнять себя к их расе; у других — странное, почти уважительное понимание того, какой груз он нёс, притворяясь кем-то другим день за днём. Один из молодых воинов едва заметно опустил плечи, будто только сейчас осознал, сколько сил нужно, чтобы так долго держать маску. Старший из четвёрки чуть прищурился и в его взгляде мелькнуло не столько презрение, сколько профессиональное уважение к тому, кто умеет выживать в чужом мире.

Линна стояла рядом, не шевелясь, едва дыша. Её пальцы всё ещё сжимали ткань его куртки, но теперь это было не от страха, а от попытки удержать реальность, которая вдруг стала слишком огромной. В её голове всё переворачивалось: тот, кого она знала как молчаливого, надёжного телохранителя, оказался пришельцем из другого мира, наследником далёкого рода, капитаном, пережившим похищение и пытки. И при этом он всё равно остался тем, кто защищал её, кто держал за руку в темноте, кто шептал: «Я сделаю всё, чтобы ты вернулась домой».