Книга Сакура в его ладонях, страница 89 – Ника Летта

Юто закрыл дверь за нами. Не сразу заговорил. Я тоже молчала. И почему-то это молчание было не неловким, а густым. Полным того, что мы оба не называли.

— Ты красная, — сказал он вдруг.

Я резко повернулась к нему.

— Неправда.

— Правда.

— Это свет.

Он посмотрел на тусклую лампу над лифтом.

— Очень старательный свет.

— Юто.

— Что?

— Не начинай.

Он улыбнулся, почти мальчишески. И вот тогда я поняла, что темнота меня не спасла. Он всё заметил. Лифт звякнул, двери открылись.

Юто придержал их рукой и посмотрел на меня.

— Пойдём?

Я кивнула и, входя в лифт, всё ещё чувствовала на лице жар.

Из подъезда мы вышли, обменявшись всего парой слов. Майский вечер уже потемнел, но нагретый за день воздух ещё не успел остыть. От влажного асфальта тянуло пылью и зеленью, из маленькой изакая за углом — жареной едой. Вдоль тротуара теснились велосипеды, в автомате с напитками светились ряды банок, а над проводами надрывалась ворона, явно недовольная нашей неловкостью.

Юто шёл в моём темпе, старательно соразмеряя каждый шаг с моей больной лодыжкой.

— Я могу идти нормально, — сказала я.

— Вижу.

Меня это раздражило. Наверное, от нервов.

— Тогда зачем ты идёшь так, словно сопровождаешь хрупкий антиквариат?

— Потому что этот антиквариат недавно чуть не сбила машина.

— Один раз подвернула лодыжку — и всё, теперь я антиквариат. — Я закатила глаза.

— Не один раз.

Я покосилась на него.

— Только не начинай список.

— Фонтан учитывать?

— Юто.

Уголок его рта приподнялся. В аудитории он редко позволял себе улыбаться, а если позволял, то скупо — преподаватель, который не собирается давать студентам надежду на снисхождение. Здесь, в худи и под майскими фонарями, от Такахаси-сэнсэя оставалось гораздо меньше. Улыбался сейчас парень, которого я знала совсем с другой стороны.

От этого хотелось немедленно сказать какую-нибудь глупость. Я предпочла смотреть на дорогу.

— Куда мы вообще идём?

— Недалеко. До сквера.

— Опять?

— Там есть лавочки.

— У меня складывается впечатление, что ты специально ищешь места, где можно меня усадить и читать лекции о безопасности.

— Хорошая идея. Начнём с переходов.

— Я возвращаюсь домой. — Для убедительности я начала разворачиваться.

Юто рассмеялся, взял меня за плечи и аккуратно направил обратно. Руки убрал сразу, и я даже не успела толком отреагировать на прикосновение.

Мы дошли до небольшого сквера между домами. Днём здесь играли дети, по вечерам собирались пожилые соседи и студенты с напитками из комбини. Сейчас людей осталось мало: мужчина выгуливал маленькую собаку в жёлтой шлейке, а возле автомата двое школьников с полной серьёзностью выбирали между холодным чаем и газировкой, решая вопрос государственного масштаба.

Юто остановился.

— Чай?

— В мае?

— Холодный.

— Уже лучше.

Мне он купил бутылку муги-тя, себе взял обычную воду. Открыл мою бутылку и только после этого протянул мне. Ничего особенного в таком жесте не было, и нормальный человек наверняка оставил бы его без внимания. Я, похоже, давно утратила эту способность.

— Спасибо, — сказала я и села на лавочку.

Юто устроился рядом, сохранив между нами приличное расстояние. Несколько минут мы сидели без разговора. Листья над головой шевелились от ветра, сквозь них пробивался жёлтый свет фонаря. Рядом щёлкнул автомат. Собака в жёлтой шлейке обстоятельно обнюхала траву и ушла дальше, потеряв к нам всякий интерес.