Книга Гимлеон. Интоксикация, страница 170 – Реа Мар

И снова седая голова склоняется надо мной, и снова шершавые ладони касаются моего лица. И приказ: смотреть в его глаза. В чёрную бездну. Может быть, поэтому я так судорожно глотаю воздух, наполняя им лёгкие до предела? Потому что в этих зрачках нет ни тени сожаления, ни сочувствия — только холодное наблюдение.

В руке старика появляется небольшая глиняная баночка, наполненная какой-то мазью. Старик осторожно втирает её в кожу вокруг швов на спине.

Так продолжается две ночи.

В третью мне не спится. Лежу, уставившись в потолок, пытаясь мысленно бежать от всего. От тянущей боли в ноге и ноющей спины. И особенно — от воспоминаний.

В комнате тишина, нарушаемая моим прерывистым тяжелым дыханием. С усилием поднимаюсь с низкой кровати. Медленно, опираясь на стену, иду к окну. Железная решётка кажется надёжной преградой для тварей. Как этот безумный старик умудряется выживать здесь в одиночку? Где берёт припасы?

Прислоняюсь лбом к холодному металлу. Жадно вдыхаю горький ночной воздух. Поднимаю взгляд и теряю его в бездонном ночном небе. Луна сегодня особенно яркая. Отворачиваюсь и смотрю на дверь. Всё равно мне сегодня не уснуть, поэтому решаю впервые выйти наружу.

Бесшумно открываю дверь. Коридор пуст и погружён в полумрак. Шаг за шагом, держась за стены, крадучись иду вперёд. Старый дом спит. Его стены, как и в моей конуре, исписаны блёклыми полустёртыми рисунками — призраки жизни в мире ДО. Идти больно, но терпимо. Прохожу мимо нескольких закрытых дверей. Одни распахнуты настежь, будто приглашают войти. Осторожно заглядываю внутрь.

Книги. Книги. Книги… Они повсюду. На полках, столах, даже на полу. Все они истлели от времени. В центре этого бумажного хаоса стоит массивный стол. На нём лежат раскрытые тома и рукописи. Надписи на корешках стёрлись, но на некоторых ещё можно различить буквы. Смесь библиотеки и кабинета.

Равнодушно скольжу взглядом по комнате. Тут мне делать нечего. И я уже готова повернуться к выходу, как вдруг в ярком свете луны что-то на мгновение ослепляет глаза. Подхожу ближе.

На стене висит меч необычной формы. Клинок изогнутый, лезвие тускло поблёскивает в полумраке. Рукоять обтянута тёмной кожей с вышитыми узорами, напоминающими когти птицы. Невольно протягиваю руку и касаюсь холодной стали. Вдоль неё выгравированы какие-то иероглифы. Лезвие гладкое, отполированное и острое.

— Это катана, — раздаётся скрипучий голос за спиной.

Вздрагиваю, отдёргивая руку, и резко оборачиваюсь. Старик стоит в дверях.

— Ятагарасу но Кэн, — продолжает он, медленно подходя ко мне. — Меч трёхлапого ворона. Старые предания говорят, что сама Аматэрасу, богиня солнца, однажды отправила Ятагарасу в мир людей.

— Чтобы проливать кровь? — криво усмехаюсь, глядя на тусклый блеск стали.

— Чтобы указывать путь, — мягко поправляет Масуми, сцепив руки за спиной. — Ятагарасу был вестником неба. Говорят, он явился людям в самые тёмные времена, когда они блуждали в бескрайних лесах, гибли от чудовищ и уже не верили, что когда-нибудь увидят свет. Он должен был вывести заблудших из тьмы. Напомнить им, что солнце всегда возвращается.

Старик на мгновение замолкает, задумчиво глядя на клинок.

— Но люди остаются людьми. В мире, где жестокость переживает даже надежду, порой недостаточно просто указать дорогу. Иногда её приходится прокладывать самому. Потому и появился этот меч. Его создали не для того, чтобы нести смерть. Его создали, чтобы прорубать путь сквозь тьму.