Книга Не водись с фэйри. Оковы любви, страница 22 – Елена Кара

— Что? — не поняла я.

Из-под стола высунулась острая мордочка.

— Если подарите — уйду, — заявило существо. — Сразу уйду. Я честная пикси, предупреждаю сразу.

— Её зовут Тисль, — Дориан перевернул страницу, даже не взглянув на нас. — Иногда она прислуживает в доме.

— Иногда? — переспросила я.

— Когда ей не лень, — уточнил Дориан. — Когда не находит более интересных занятий. Когда не сбивает путников с дороги в лесу. Когда не гоняет воображаемых лошадей по полянам. В общем, редко.

Тисль вылезла из-под стола, отряхнула зелёную курточку и натянула колпачок на уши. Теперь я разглядела её получше: ростом она была мне по колено, курносая, с хитрыми глазищами и торчащими во все стороны рыжими вихрами. На ногах — смешные башмачки с загнутыми носами.

— Я принесла еду, — важно заявила она. — Настоящую. Для гостьи.

И только тут я заметила, что стол накрыт.

Это было невероятно. Там, где вчера лежали свитки и карты, теперь красовались блюда с фруктами, каких я никогда не видела — золотистые, с перламутровым отливом, прозрачные, внутри которых мерцали огоньки.

Лепестки цветов, посыпанные пыльцой, светящейся в полумраке слабым серебряным светом. Маленькие пирожные, похожие на миниатюрные замки из крема и тончайшего теста, украшенные ягодами, которых не существует в моём мире. Воздушный хлеб и сыр, нарезанный кусочками.

И графин с чем-то переливающимся, синим, как ночное небо, с россыпью пузырьков, которые поднимались вверх и лопались, выпуская тонкий аромат — мяты? Ледяной свежести? Чего-то такого, от чего у меня защекотало в носу.

— Что это? — выдохнула я.

— Лунный нектар, — пискнула Тисль, довольно потирая крошечные ладошки. — Собирала сама. Три ночи. Капли росы с цветов, что распускаются только раз в сто лет. — Она надулась от важности. — Дориан даже не просил. Я сама. Для гостьи.

— Спасибо, Тисль, — тихо сказала я. — Правда. Спасибо.

Она засмущалась, замахала руками и нырнула под стол. Оттуда донёсся приглушённый голос:

— Ешь давай.

Но самое странное было не на столе.

Я только сейчас заметила, что комната изменилась.

Вчера, когда я падала с ног от усталости, мне было не до деталей. Теперь я увидела, что вдоль стен, между стеллажами с книгами, растут деревья. Настоящие деревья — стройные, с серебристой корой и листьями, которые переливаются всеми оттенками зелёного и синего. Они тянулись к потолку, теряясь в тени, а их ветви сплетались в живой свод, сквозь который пробивался холодный, голубоватый, пульсирующий свет.

Деревья медленно, едва заметно двигались, будто дышали. Ветви тянулись друг к другу, переплетались, расходились вновь. Между стволами вились лианы с огромными, белыми цветами, источающими сладкий, дурманящий аромат. А под ногами, вместо каменного пола, теперь была мягкая трава, усыпанная светящимися бутонами.

— Это… — выдохнула я.

— Мой дом, — ответил Дориан. — Он живой. Как и всё в Сильваноре.

Я обернулась к нему. Он отложил книгу и смотрел на меня в упор своими серебряными глазами, в которых кружилась метель.

— Ты спал? — сказала я.

— Нет.

— Совсем?

— Сон для смертных, — он поднялся и подошёл к столу. — Для меня сон — это другая форма бытия. Я не проваливаюсь в беспамятство, как ты. Я просто ухожу в глубь себя, в свою память.

— Что ты имеешь ввиду?