Книга Не водись с фэйри. Оковы любви, страница 28 – Елена Кара

В центре огромной кухни возвышалась длинная столешница из тёмного дерева, покрытого странными разводами, похожими на кружево. На ней царил порядок, который казался случайным: связки трав, разложенные пучками, банки с чем-то переливающимся, ступки и пестики из чёрного камня, в которых ещё мерцали остатки растёртых ингредиентов. Вдоль стен тянулись стеллажи, уходящие вверх так высоко, что я не видела верхних полок, только смутные очертания банок и флаконов, которые поблёскивали в полумраке.

На одном из стеллажей я заметила три человеческих черепа. Приглядевшись, я поняла, что они не совсем человеческие — слишком узкие и слишком вытянутые. Они стояли в ряд, и в глазницах каждого мерцал голубоватый огонёк.

— Это для вдохновения, — заметила моё замешательство Тисль. — Дориан говорит, они помогают думать о вечном.

— О чём?

— О том, что всё проходит, — она пожала плечами и нырнула под стол, выуживая оттуда огромный медный котёл, который был размером с неё саму. — Даже самая вкусная еда.

Я подошла ближе к стеллажам, разглядывая содержимое. В банках хранилось такое, что я не могла отвести взгляд.

Вот прозрачная стеклянная ёмкость, в которой плавает что-то, похожее на крошечные звёзды, свернувшиеся в спирали и пульсирующие тусклым золотым светом. Рядом пузырьки с жидкостью цвета лунного света, в которой медленно кружились серебристые искры. Мешочки из грубой ткани, завязанные золотыми шнурками, источали запах сосны и вишневого клея одновременно.

— Что это? — выдохнула я, касаясь пальцами прохладного стекла.

— Светлячки из сумеречного леса, — Тисль подскочила ко мне и встала на цыпочки, чтобы глянуть на банку. — Их собирают раз в сто лет, когда они сами падают с неба. Если съесть такого светлячка, будешь видеть в темноте до самой смерти. — Она хмыкнула. — Дориан говорит, это бесполезно, потому что фэйри и так видят. А людям… ну, людям он такие подарки не делает.

Я убрала руку от банки.

— А это? — кивнула на пузырьки с серебристой жидкостью.

— Слёзы русалок, — ответила Тисль буднично, будто речь шла о молоке. — Солёные, конечно. Но если добавить в выпечку, тесто становится таким воздушным, что пирожные сами летают. Правда! Долго на месте не сидят, сбегают через пару часов.

— Сбегают?

— Ну да, — она махнула рукой в сторону стола, где под стеклянным колпаком стояло что-то, напоминающее замок из крема. — В прошлый раз я испекла целую башню к приходу гостей. А она взяла и выпорхнула в открытую дверь. Мы её потом три дня по лесу ловили. Дориан был недоволен.

Я попыталась представить, как они гоняются по лесу за сбежавшим пирожным, и у меня защипало в носу от ощущения нереальности происходящего и почти детского восторга.

— А это точно можно есть? — спросила я, кивая на столешницу, где уже стояли исходящие паром блюда.

— Можно, — Тисль подпрыгнула, ухватилась за край стола и подтянулась на руках, оказавшись на уровне моей талии, потом взгромоздилась на стол. — Я готовила специально для тебя. Без магии. Ну почти.

— Почти?

— Ну, — она замялась, теребя край фартука. — Ингредиенты всё равно магические. Они здесь все такие. Но злого умысла нет, честно. Я просто хотела, чтобы тебе понравилось.

Я посмотрела на стол.

Там стояли тарелки, такие тонкие, что сквозь них просвечивал свет. В одной что-то похожее на суп, но переливающийся всеми цветами радуги, и в поднимающемся паре, я угадывала очертания цветов. На другой лежали золотистые лепёшки с вкраплениями чего-то, что светилось изнутри. Рядом стояла мисочка с ягодами ежевики, они были покрыты тонкой сахарной корочкой, серебристого цвета.