Книга Ассари для нага, страница 49 – Алиша Михайлова

Вокруг было пусто. Ни стражи, ни слуг. Только камень, факелы и наши тени, что плясали на стенах в такт дрожащему пламени. Лэйша скользнула следом, я успела увидеть, как её силуэт мелькнул в свете факелов, и мы скользнули дальше, в сгущающуюся темноту.

Шорох хвостов отражался от стен, множился, возвращался к нам со всех сторон, и от этого чудилось, будто за нами скользит не две тени, а целая процессия.

Я прижалась щекой к его плечу. Ткань была прохладной, но под ней угадывалось тепло, знакомое до мурашек. Дышала через раз, боялась расплакаться, но от его близости становилось только больнее, так бывает, когда тебя жалеют, а ты не просила.

— Что, если после ритуала я себя не узнаю? — прошептала я.

Хвост на мгновение прижался к моим ногам, укрыл от холода, что полз по каменному полу.

— Я узнаю тебя. Всегда.

Его слова должны были успокоить, но вместо этого напомнили, как много я уже потеряла, попав в этот мир. В памяти всплыл мамин голос, скрип качелей, запах лета после дождя. Всё это ускользало, таяло, как сон на рассвете. Будто этот мир поглотил не только воспоминания, но и ту часть меня, что ещё вчера считала себя человеком.

Стены сужались, и чем глубже мы спускались, тем сильнее холод проникал под одежду, обжигая кожу до самых костей. Я сильнее вжалась в Сайхана, но дрожь только усиливалась. Факелы стали попадаться всё реже, дворец остался наверху, здесь начинался другой мир. Подземный. Чужой. Пахло камнем, старой глиной и сушёными травами, как в бабушкином подвале, где она хранила соленья.

Незаметно для себя я начала считать удары его сердца. Пять. Десять. Двадцать. Это был единственный ритм, за который можно цепляться, пока собственное тело менялось с каждым мгновением.

— Здесь всегда так пусто? — спросила я, чтобы заполнить тишину.

— Сюда приходят только для ритуалов.

— И часто они бывают?

— Редко. Очень редко.

Впереди из мрака проступила дверь. Высокая, из тёмного камня, с вырезанными по краю змеями, что свивались в кольца и кусали собственные хвосты. За ней не было слышно ни звука. Даже эхо наших движений умирало, не долетев до камня.

Сайхан остановился. Я подняла взгляд. Лицо его заострилось, скулы проступили резче, а под чешуёй на виске забилась жилка, и я впервые видела его таким.

— Вот и всё, — тихо сказал он. — Дальше пути назад уже не будет.

— Я боюсь, — выдохнула я, и пальцы сами впились в его одежду, будто это могло оттянуть неизбежное.

Он наклонился ниже, и его голос прозвучал у самого виска:

— Я буду рядом.

Вместо ответа я потянулась вверх и коснулась губами уголка его рта. Задержалась на полвдоха, чувствуя, как его пальцы на моём затылке напряглись, вжимая меня ближе. Он ответил сразу, мягко, глубоко, и его хвост обвил мои бёдра, притягивая к себе. На один короткий миг исчезло всё, что ждало впереди. Остались его губы, дыхание, руки.

Сайхан отстранился первым, его большой палец мягко погладил кожу за ухом.

— Пора…

Дверь перед нами открылась, и в лицо ударил ветер. Сухой, резкий, он принёс с собой запах пыли и старого железа. Платье облепило ноги. Кожа покрылась мурашками, и я не знала, от чего дрожу сильнее, от холода или от страха.

Сайхан двинулся вперёд. Хвост заскользил по полу, шурша по каменной крошке. Я приподняла голову, огляделась.Здесь было слишком много теней и пустых глазниц. Слишком много всего, что не хотелось запоминать.