Книга Хулиганка для нага, страница 117 – Алиша Михайлова

— Ты знаешь, что по легендам, только у людей есть душа? — спросил он тихо.

Я замерла. Даже дышать перестала.

— Наги… — он провёл когтем по столу, оставляя тонкую, едва заметную царапину, — У нас есть разум. Есть страсть. Есть гордость. Но души… — он покачал головой, — Говорят, мы просто не умеем её чувствовать. Или её нет. Потому что мы не знаем, что такое семья. Не знаем, что такое любить так, как вы. Привязанности для нас — уязвимость. Слабость, которой не место у правящей элиты.

Он помолчал, глядя куда-то сквозь меня, в стену, в тысячу лет позади, в ту самую вечность, где, наверное, и растворились все его надежды.

— А ты… у тебя душа есть. Я вижу. Она в тебе горит, как тот огонь, который ты носишь в груди, — в его взгляде мелькнуло что-то тёплое, почти нежное. — Не позволяй никому потушить его. И слушай своё сердце. Оно у тебя горячее. Оно знает то, что мы, наги, никогда не поймём.

Я стояла, не в силах пошевелиться. Слова отозвались где-то глубоко, в том самом месте, где последние дни разрывался узел между «хочу домой» и «хочу остаться». Там было больно, горячо и страшно, так, наверное, чувствует себя канат под ногами, когда ты идёшь по нему без страховки, а внизу — только бездна.

— Спасибо, — выдохнула я, и этот выдох вышел вместе с комом, который стоял в горле. — Я… запомню.

Он кивнул и снова взялся за перо — сухой, скрюченный, но какой-то удивительно сосредоточенный, будто только что не говорил о самом сокровенном, а просто рассказал рецепт яичницы. Наги, они такие.

Я спустилась по лестнице, стараясь не наступать на ящериц, те разбегались из-под ног с тихим шипением, сверкая чешуёй, и вышла наружу. Утреннее солнце ударило в глаза ослепительным золотым лучом, и я зажмурилась, чувствуя, как ветер трогает волосы там, где они стали чуть короче. Тёплый, влажный, пахнущий цветами и мокрой землёй. Такой живой. Такой настоящий.

«Ждать императора, — думала я, вдыхая полной грудью, пока солнечные зайчики пляшут на закрытых веках. — Или идти на север. Или…»Вот император, кстати. Молчит. Вообще молчит. Как партизан на допросе. А если и раскроет рот, то такими загадками, что проще самой портал открыть, чем его дождаться. «Ищи. Потом посмотрим. Ты не готова». Сказал бы уже прямо: хочет помочь или просто коллекционирует розоволосых диковинок?

На север я одна не доберусь. Даже если найду этого безумного мага, что я ему скажу? «Здравствуйте, я из другого мира, откройте портал, пожалуйста»? Он меня либо за сумасшедшую примет, либо в свою коллекцию заберёт. У них, у нагов, это, похоже, национальный вид спорта — коллекционировать всё необычное.

А лёгкие пути…

Перед глазами снова мелькнуло лицо Тайры. Её испуганный шёпот в тот вечер, когда она говорила про своего тайного покровителя. Как она оглядывалась на двери. Как её хвост мелко подрагивал.

«Слишком удобные совпадения», — подумала я и помотала головой, отгоняя картинку. Но осадок остался — липкий, как тот запах из башни.

К фонтану я вышла уже на автомате. Ноги сами принесли — спасибо им, хоть не завели в какой-нибудь ров с крокодилами. Каменная цапля застыла в той же позе, что и утром, вытянув шею и глядя в небо, будто там, в облаках, зарыта великая тайна. Вода журчала, переливаясь на солнце, и от этого звука внутри потихоньку отпускало. Я села на край, опустила руки в прохладу — камень под ладонями оказался гладким, нагретым за утро, а вода обожгла пальцы ледяными искрами. Пальцы сами зашевелились, пуская круги, и я смотрела, как круги расходятся, сталкиваются, исчезают.