Книга Хулиганка для нага, страница 130 – Алиша Михайлова

— Медленнее.

Я подчинилась. Опустилась — плавно, до конца, чувствуя, как его пальцы входят глубже, как сгибаются внутри, заполняя меня до краёв. Поднялась. Медленно. И снова вниз — в тягучий, обволакивающий жар.

Его хвост скользнул вверх по моей спине, оставляя за собой дорожку мурашек, и лёг на грудь. Невесомо. Почти нежно. Кончик хвоста обвёл сосок, тот, что ещё хранил влажный след его губ, и я всхлипнула, чувствуя, как удовольствие от его пальцев внутри смешивается с этим новым, щекочущим, сводящим с ума теплом.Чешуя была гладкой, тёплой, чуть шершавой по краю, каждое её движение отдавалось где-то внизу живота новой вспышкой, новым спазмом, новой порцией жидкого огня.Он смотрел на меня, не отрываясь. Ловил каждую тень, каждую дрожь ресниц, каждый приоткрытый вдох. Я видела, как в его глазах что-то меняется, будто он собирал пазл из моих невольных признаний. Вот лёгкое нетерпение, живущее своей жизнью: губа, закушенная чуть сильнее, чем нужно. Вот бёдра, которые ускорились сами, без команды, — мышцы дрогнули, качнулись вперёд, прося большего. Вот пальцы на ногах, поджавшиеся и вминающиеся в подушки, — инстинкт, древний, как само желание. Он видел всё. Собирал эти крошечные знаки, как жемчужины на нить.Уголок его губ дрогнул в тени улыбки — хищной, довольной.

— Быстрее.

Пальцы внутри чуть согнулись, подстраиваясь под новый темп, а взгляд стал ещё острее — как лезвие, как вспышка молнии в полумраке шатра. Он не говорил ни слова, но я слышала каждое:«Давай. Покажи мне. Я хочу знать, как тебе нравится. Я хочу видеть, как ты горишь» .

Я ускорилась. Уже не думая, не анализируя, просто отдаваясь ритму, который он задавал — хвостом на груди, пальцами внутри, ладонью на бедре. Двигалась быстрее, резче, насаживаясь на его пальцы с каждым движением всё глубже, чувствуя, как внутри закручивается тугая, пульсирующая спираль. Воздух в шатре стал густым, пряным, пропитанным нашими запахами — солью, мускусом, сандалом.

Мои пальцы, до этого впивавшиеся в его плечи, скользнули вниз — туда, где вокруг моей талии снова обвился его хвост. Я провела по тёплой чешуе, чувствуя, как она подрагивает под моей ладонью, как вибрирует в такт моему собственному пульсу.Сайхан вздрогнул всем телом и на секунду сбился с ритма — его дыхание сорвалось в короткое, утробное шипение. Я повторила движение — на этот раз медленнее, кончиками пальцев по краю чешуек, против роста. Гладила, царапала, изучала его так же, как он изучал меня.

— Мия…

В этом выдохе не было ни власти, ни приказа. Только голод. Только имя. Моё имя. Сорвавшееся с губ императора, как молитва.Он смотрел на меня снизу — с потемневшими глазами, в которых плавали золотые искры, с приоткрытыми губами, с влажной от пота грудью. Его сердце бешено колотилось под моими ладонями — тяжёлые, частые удары, отдававшиеся в моих собственных рёбрах. Император. Опасный. Прекрасный. Мой — хотя бы на этот момент, в этом шатре, под этим небом.

Его большой палец ускорился распаляя меня добела. Хвост на моей груди сжался, чешуя впилась в кожу, оставляя розоватые следы — метки, которые будут гореть ещё долго после. И когда он снова согнул пальцы, задевая то самое место...Мир схлопнулся.

Я выгнулась дугой, вскрикнула — громко, не сдерживаясь, — и почувствовала, как внутри всё сжимается в пульсирующих, рваных спазмах. Перед глазами вспыхнули белые искры — целый звездопад под веками, — в ушах зашумело, будто кровь превратилась в океан и ударила в берег черепной коробки.На несколько бесконечных секунд я перестала существовать. Растворилась в этом жаре, в этой пульсации, в нём.