Книга Хулиганка для нага, страница 132 – Алиша Михайлова

— Завтра Ночь Обновления, — произнёс Сайхан, не отрывая от меня взгляда. — Древний праздник. В этот день молодые наги сбрасывают первую чешую. Символ... нового этапа.

Кончик хвоста дрогнул у моей лодыжки — нервно, почти вопросительно, будто спрашивая: «Ты слушаешь? Ты понимаешь?».

— Я хочу, чтобы завтра ты вышла в свет не как моя гостья. Как Ассари. Серебряная Госпожа.

Я нахмурилась. Слово было чужим, текучим, с шипящими звуками, которые наги так любят.

— Ассари? — переспросила я, язык споткнулся о двойное «с», и вышло не так плавно, как у него, резче, с человеческой угловатостью, которую я, наверное, никогда не смогу сгладить. — Что это значит?

Он чуть повернул голову, и его губы коснулись моего лба — легко, почти невесомо. По коже пробежал знакомый жар, тёплой волной скатился вниз, туда, где ещё пульсировало эхо недавней близости.

— Это значит, — его голос стал ниже. — Что ты больше не чужая в этом мире. Что у тебя будут земли. Защита. Имя, которое нельзя отнять. Всё, что пожелаешь, — пауза, в которой я услышала, как дрогнуло его дыхание. — Только останься.Мои пальцы замерли на его запястье. Перестали гладить. Просто лежали — тёплые, неподвижные, чужие собственному телу. Я опускаю взгляд и смотрю на наши руки: моя, с розовыми ногтями и тонкими пальцами циркачки, и его, с едва заметными шрамами на костяшках, с кожей, которая у основания пальцев чуть грубеет, уступая место чешуе. Со стороны это, наверное, выглядит красиво. Как картинка из легенды: император и его избранница.Ассари. Необычное слово. Чужое. Я пробую его на вкус, беззвучно шевеля губами, и язык спотыкается о шипящие. Как платье с чужого плеча — вроде и сидит хорошо, и ткань дорогая, а дышать тесно.

Сайхан ждёт ответа. Я чувствую это по тому, как замер его хвост у моей лодыжки — ни движения, ни дрожи, будто боится спугнуть. И по тому, как он смотрит на меня — без привычной ленивой усмешки, серьёзно, почти напряжённо. Император, который не привык ждать, — ждёт. И от этого ожидания воздух в шатре становится гуще.

Я набираю воздуха. Грудь поднимается, и я чувствую, как кожа скользит по его коже — горячая, влажная, всё ещё помнящая каждое прикосновение его губ. Прохладный воздух из щели в шторах касается моего плеча, и по телу пробегает дрожь.

— Земли, титул, защита, имя, которое нельзя отнять, — медленно произношу я. — Всё, что пожелаю. Всё это звучит… щедро, Сайхан. По-императорски.

Он чуть склоняет голову к плечу, и в его глазах мелькает что-то — не усмешка, но тень её. Зрачки сужаются на долю секунды, выдавая интерес. Ждёт продолжения. Знает, что оно будет.

— Но в качестве кого? — я смотрю ему прямо в глаза и не отвожу взгляда, хотя внутри всё дрожит, как натянутый под куполом канат. — В качестве кого я останусь? Гостьи? Наложницы? Диковинки, которую ты выводишь в свет на праздники? Ассари — красивое слово, но кто я тебе, Сайхан? Серебряная Госпожа — это статус. А я хочу знать, кем я буду для тебя. Не для двора. Не для империи. Для тебя.

Тишина. Густая, вязкая, как тот полумрак, что окружает нас в шатре. Только наше дыхание. Его — медленное, глубокое, будто он затаился перед броском. Моё — рваное, сбитое, как после долгого бега.

Он молчит. Долго. Так долго, что я успеваю пожалеть о том, что спросила. Представляю, как он сейчас рассмеётся — коротко, одними уголками губ, — скажет что-нибудь обезоруживающе-ласковое и уйдёт от ответа, как умеет только он. Или просто промолчит, и это молчание будет громче любого признания.