Книга Я приручила безумного Генерала, страница 6 – Аматариэль Джулианна Кортес

При звуке своего имени он моргнул, замешательство на долю секунды сменило ярость.

— Ты грязный, — продолжила я обыденным тоном, словно говорила с капризным ребенком, а не психопатом. — От тебя воняет, как от помойной ямы, в моем доме так не ходят.

Я подошла к перевернутому ушату, подняла его и поставила под струю горячей воды, бьющей из бамбуковой трубы, вода зашумела, наполняя емкость.

Уджин следил за каждым моим движением, не сводя глаз, но осколок чуть опустился. Он не понимал, что происходит. Где хлыст? Где раскаленное железо? Почему эта женщина в дорогих шелках возится с водой?

Я закатала рукава ханбока выше локтей, обнажая бледные предплечья. Взяла кусок грубого мыла и чистую тряпку.

— Подойди, — приказала я. Не просила, приказала.

Он не двигался.

— Хорошо, — вздохнула я. — Если раб не идет к хозяйке…

Я взяла ушат с водой и подошла к нему сама, вторглась в его личное пространство, нарушив границу, за которой обычно следовала смерть. Я опустилась перед ним на колени, прямо в грязь на полу.

Теперь наши лица были на одном уровне.

Он замер, его дыхание сбилось. Соль Уджин был в таком шоке от моего поступка, что забыл ударить. Благородная леди на коленях перед рабом? В этом мире это было немыслимо и ломало все его представления о мироздании.

— Дай руку, — я протянула свою ладонь к его сжатому кулаку с осколком.

Он зарычал, дернувшись назад, вжимаясь в стену так, словно хотел пройти сквозь нее.

— Нет… — прохрипел он. Это было первое слово, которое я от него услышала. — Больно…

Мое сердце пропустил удар. «Больно». Не «убью», не «уйди». Он ожидал боли.

— Не будет больно, — твердо сказала я. — Смотри.

Я медленно, очень медленно накрыла его кулак своей ладонью. Моя кожа была мягкой и теплой, его — грубой, холодной и липкой от крови. Он вздрогнул всем телом, как от удара током.

Я мягко разжала его пальцы, осколок звякнул, упав на пол.

— Вот так, — прошептала я. — Хороший мальчик.

Я окунула тряпку в теплую воду, намылила ее и коснулась его руки. Он зажмурился, стиснув зубы, ожидая, что вода окажется кипятком или кислотой, но это была просто теплая вода.

Я начала смывать запекшуюся кровь с его запястий, там, где кандалы стерли кожу. Слой за слоем, грязь стекала на пол черными ручьями, под коркой грязи открывались старые шрамы.

Господи, сколько же их было…

Вся его рука была покрыта белыми полосами от порезов, круглыми ожогами от сигарет или углей, странными руническими клеймами, которые, вероятно, блокировали его магию. Я читала его историю на его коже. Здесь его резали ради забавы, а здесь его прижигали, чтобы проверить регенерацию, а вот здесь его кусали звери на арене.

Я чувствовала тошноту, но продолжала тереть. Методично и аккуратно.

— Это шрам от виверны? — спросила я тихо, проводя тряпкой по рваной отметине на предплечье. — А это… след от плети с крючьями.

Он открыл глаза, в них больше не было безумия. Было безмерное, ошеломляющее удивление. Соль Уджин смотрел на то, как мои чистые, ухоженные пальцы касаются его гниющей плоти, и не мог поверить своим глазам.

— Почему? — прохрипел он.

Я подняла на него взгляд.

— Потому что ты мой, — ответила я просто. — А я забочусь о своих вещах. Грязный меч ржавеет, а мне не нужен ржавый меч. Мне нужен клинок, который разрубит небеса.