Книга Печать ненависти, страница 40 – Мелина Боярова

— Я не повторяю! — вспыхнул Андреас. — Я анализирую. Лютобор — воин, он привык жить войной. А здесь мир с другими правилами. Князь сказал, что Скуратов может дурно влиять на тебя, тянуть назад, в прошлое. А нам нужно смотреть в будущее. Владимир обещал помочь мне восстановить статус моего рода. Он видит во мне потенциал. Гаяна, пойми, мы больше не в лесу. Мы должны играть по правилам, если хотим выжить и победить.

Я смотрела на него и не узнавала. Где тот парень, что стоял плечом к плечу со мной в пещере с анчугами? Где воин, готовый броситься в огонь ради защиты? Нового Андреаса ослепил блеск золота и льстивые речи дяди. Владимир за пару часов подобрал ключ к Андреасу.

— Играть по правилам? — я горько усмехнулась. — Смотри, Андреас, как бы эти правила не заставили тебя забыть, кто ты есть на самом деле. И чья кровь осталась на руках Лютобора ради того, чтобы ты сейчас стоял здесь в чистом камзоле.

Я развернулась и пошла прочь, не желая больше слушать его оправдания. Он что-то крикнул мне вслед, но я не обернулась. Обида жгла горло, но я загнала ее глубоко внутрь, туда, где уже хранились страх и одиночество.

Меня снова отвели в «золотую клетку». Дверь захлопнулась, лязгнул замок. Я подошла к окну, вцепившись пальцами в холодные прутья решетки. Внизу, в саду, мерцали магические огни, патрулировала стража. А где-то там, за толстыми стенами казарм, сидел Лютобор. Один. Возможно, в цепях. И думал о том, что его жертва была напрасной.

Они разделили нас. Классическая тактика: «разделяй и властвуй». Лишили меня силы и поддержки. Неужели думали, что, если нарядить меня в шелка и закормить деликатесами, я стану послушной куклой? Что забуду тех, с кем выживала в Диких землях?

Я скинула ненавистные туфли. Затем, с трудом расшнуровав корсет, вдохнула полной грудью. Воздух все еще пах благовониями, но теперь я могла дышать.

Я не сломаюсь. Я — дочь Добромира, ученица волхва. И я — Порождение Гнева.

Опустившись на мягкий ковер, села в позу для медитации. Если они отобрали у меня меч, я сделаю оружием свое тело и разум. Я научусь этикету, буду улыбаться их шуткам и носить их платья. Но внутри я останусь прежней и буду ждать их ошибки. Ждать возможности.

И я обязательно вытащу нас отсюда. Всех нас.

Дни потянулись вязкой, удушливой чередой, сливаясь в единое серое пятно, несмотря на яркость шелков и блеск позолоты. Время в особняке Казариных текло иначе, чем в лесу: там его отмеряли восходы и заходы солнца, чувство голода и опасность, здесь же — расписание уроков и смены нарядов.

Моим главным врагом стала не тварь Изнанки, а госпожа Аполлинария Жарова — сухопарая женщина с длинным носом и вечно поджатыми губами, приставленная ко мне для обучения «достойным манерам». Она напоминала цаплю, высматривающую лягушку в болоте.

Часами я училась правильно держать спину, различать дюжину видов вилок и вести светские беседы о погоде, не касаясь тем смерти, крови и магии.

Пытка.

Каждый вечер я возвращалась в свою золотую клетку с гудящими ногами и головной болью, вызванной запахом приторных духов наставницы. Мое тело, привыкшее к нагрузкам иного рода, бунтовало. Мышцы требовали движения, взрывной силы, а не плавных реверансов.

Я чувствовала, как теряю форму, как реакция притупляется, убаюканная мнимой безопасностью и сытными обедами. Это пугало больше, чем гнев дяди Владимира. Слабость — это смерть. В Диких землях эта истина неоспорима, но здесь, среди бархатных подушек, об этом легко забыть.