Книга Печать ненависти, страница 70 – Мелина Боярова

Я попыталась встать, но тело отказалось подчиняться. Руки и ноги казались чужими, налитыми свинцом. Каждый вдох отдавался резкой болью в груди. Внутри поселилась сосущая пустота, как будто меня выжали досуха. Но я была жива.

— Лют... — прошептала я скрипучим, как скрежет камней, голосом.

Перевернувшись на живот, я поползла. Туда, где оставила его и где кипела смертельная битва. Теперь место сражения превратилось в кладбище мертвецов. Туши злыдней, встречников и вулкаров лежали вповалку, дымясь и растворяясь в утреннем тумане. С исчезновением Владыки они потеряли силу, а захваченные ими тела превращались в искореженные трупы.

Я нашла Люта у подножия валуна. Он лежал на спине, раскинув руки, сломанный меч валялся рядом. Доспех на груди превратился в кровавое месиво — когти чудовищ пробили кожу и сталь. Под ним расплывалась темная лужа, впитываясь в сухую землю.

— Нет... — я подползла к нему, не обращая внимания на разодранные колени. — Только не умирай. Слышишь? Не смей!

Лютобор медленно открыл глаза, подернутые мутной пеленой. Когда он увидел меня, в них мелькнула искра узнавания. Уголок рта дернулся в слабой улыбке, и по подбородку потекла струйка крови.

— Жива... — выдохнул он с булькающим звуком. Розовая пена выступила на губах. — Значит... получилось.

— Заткнись и дыши, — я прижала ладони к его ране, пытаясь остановить кровь, но она сочилась сквозь пальцы горячим, липким потоком.

Магия молчала — резерв болтался на нуле. Я ничего не могла сделать. Только давить руками и смотреть, как жизнь уходит из него.

— Мы справились, Лют. Мы победили. Ты не можешь сейчас уйти.

— Глупая... — прошептал он, глядя в небо, которое начинало розоветь. — Я устал, Гаяна. Там... Они ждут. Милана. И сын... Я так давно их не видел. Я обещал... Обещал вернуться.

— Ты обещал быть моим щитом! — крикнула хриплым сорвавшимся голосом, чувствуя, как по щекам текут горячие слезы. Впервые за долгое время я плакала, и эта эмоция была настоящей, разрывающей грудь. — Ты дал слово!

— Щит треснул, — его голос становился все тише, глаза начали закрываться. — Прости княгиня. Моя служба окончена...

— Помогите! — я закричала в пустоту, в лес, в равнодушное небо. — Кто-нибудь! Помогите!

Я знала, что нас никто не услышит. Мы находились в центре Диких земель, в эпицентре катастрофы. Здесь не было людей. Только смерть.

Но лес ответил.

Тяжелые шаги. Хруст валежника. Я вскинула голову, готовая защищать тело друга последними крохами сил, даже зубами, если придется. Из утреннего тумана, со стороны искореженной чащи, вышла фигура. Не монстр. Человек.

Огромный, заросший густой бородой старик, одетый в грубые звериные шкуры. Он напоминал медведя, вставшего на дыбы. Его лицо избороздили глубокие морщины, а седые волосы спутались в колтуны, в которых застряли веточки и листья. В руках он держал посох — суковатую палку, отполированную временем.

Он остановился в паре шагов от нас, глядя на меня светлыми, пронзительно ясными глазами, в которых не было ни страха, ни удивления. Только глубокая, древняя печаль и понимание.

— Шумно у вас тут, — пророкотал он голосом, похожим на треск старого дерева. — Всплеск случился знатный. Давненько такого не видел.

— Помоги ему, — прохрипела я, не убирая рук с груди Лютобора. — Умоляю. Он умирает.