Книга Опальная фаворитка, страница 2 – Людмила Вовченко

В тридцать пять она посмотрела на фотографии двадцатилетней себя и решила, что человечество вообще чрезвычайно неблагодарно.

Теперь её устраивало почти всё.

Серые глаза с зеленоватым оттенком.

Прямой нос.

Не слишком пухлые губы.

Мягкий овал лица.

Тонкие морщинки у глаз, появлявшиеся, когда она смеялась.

А смеялась Клэр часто.

Особенно над людьми.

Это помогало сохранять психическое здоровье.

Стук повторился.

Она заглянула в массажный кабинет.

На полу лежала коробка.

Клэр несколько секунд смотрела на неё.

— Ты?

Коробка не раскаялась.

Она присела.

Картонное дно размокло от бутылочки масла, которую кто-то положил горизонтально и плохо закрутил.

Клэр закрыла глаза.

Медленно вдохнула.

Апельсин.

Кедр.

Немного бергамота.

И финансовые потери.

— Чудесно.

Она вытащила бутылочку.

— Просто чудесно. Именно этого мне не хватало.

На этикетке значилось название смеси, которую она заказывала у маленькой лаборатории в Провансе.

Клэр поднесла масло к носу.

Запах всё равно был великолепен.

Она сердито вздохнула.

— Ладно. Живи.

Поставила бутылку вертикально и принялась разбирать коробку.

Завтра.

Она несколько месяцев произносила это слово.

Завтра придут первые клиенты.

Завтра заработает её собственное место.

Не чужой кабинет.

Не арендованная комната в салоне, где хозяйка требовала «делать массаж покороче, чтобы оборот был выше».

Не гостиничный SPA, где менеджер однажды предложил назвать обычное растирание «древним ритуалом тибетских императриц», потому что это позволит добавить к цене сорок евро.

Клэр тогда спросила:

— Каких именно императриц?

Менеджер моргнул.

— Тибетских.

— Я поняла географию. Имя?

После этого отношения почему-то не сложились.

Клэр улыбнулась, складывая полотенца.

Ей было двадцать четыре, когда она впервые поняла, что хочет заниматься телом не как косметолог и не как человек, который гладит клиента по спине под звуки ручья.

Ей было интересно, почему после одной работы человек вставал со стола и впервые за месяц мог нормально повернуть шею, а после другой получал только приятный запах масла.

Она училась во Франции.

Потом поехала дальше.

Сначала из любопытства.

Потом из жадности.

Жадности до знаний.

В Китае она впервые увидела мастера, который почти не разговаривал с клиентом.

Старик с сухими маленькими руками работал настолько точно, что Клэр несколько дней пыталась понять, как пальцы вообще могут видеть.

Она прожила там значительно дольше, чем планировала.

Училась.

Смотрела.

Записывала.

Спорила.

Однажды получила по рукам от преподавателя за чрезмерную самоуверенность.

— Мне было тридцать два, — сказала Клэр пустому кабинету. — Уже тогда следовало понять, что это не лечится.

Она поставила стопку полотенец на полку.

Из Китая осталась привычка внимательно смотреть, прежде чем делать.

Из Индии — любовь к маслам и удивительное понимание того, насколько запах способен изменить состояние человека.

Она помнила жару.

Не туристическую открытку.

Настоящую.

Тяжёлую, влажную, прилипающую к коже.

Помнила пыль на сандалиях, пряный воздух, уличный шум, горячий металл поручней, цветочные гирлянды, запах сандала, кардамона, дыма и человеческой жизни.

Помнила женщину в ярко-зелёном сари, которая смеялась над тем, как французская ученица пытается повторить движение.