Книга Мой муж меня не заказывал, страница 97 – Лизирин

Просто взял графин и сделал это так естественно, будто между нами уже давно не было этой дурацкой, болезненной дистанции, которую оба то ломали, то снова выстраивали.

Я заметила.

И, что хуже, заметила, как его пальцы на мгновение задержались на ножке бокала, прежде чем он отпустил.

— Ты устала, — сказал он, будто продолжая мысль, которую успел заметить только сам.

— Ты тоже, — ответила я.

— Я привык.

— Какая печальная мужская доблесть, — вздохнула. — «Я не устал, я просто давно внутренне разрушен».

Он поднял на меня взгляд.

— Ты всегда так говоришь, когда беспокоишься?

— А ты всегда так спрашиваешь, когда надеешься, что тебя не поймают на беспокойстве?

На секунду между нами повисла тишина. Не тяжёлая. Не угрожающая.

Такая, в которой оба уже понимают, что спорят не потому, что хотят ранить, а потому что иначе разговаривать друг с другом пока не умеют.

Морр тем временем, удобно устроившись на стуле, совершенно неприлично следил за обоими.

Я должен признать, лениво протянул он, если бы мне пришлось наблюдать за вами со стороны, я бы решил, что кто-то из вас двоих влюблён, а второй слишком упрям, чтобы это признать.

Ты сегодня особенно хочешь умереть?— мысленно уточнила.

Нет. Я просто развлекаюсь.

Я сделала несколько глотков, только сейчас понимая, насколько действительно голодна. Тёплая, простая еда после вечера, где каждый взгляд приходилось прожёвывать не хуже, чем мясо, ощущалась почти как акт внутреннего примирения с миром.

Почти.

— Что ты думаешь о Варгасе? — спросила я вдруг, не поднимая глаз от тарелки.

Вопрос лёг на стол ровно. Без предупреждения.

Дион не удивился внешне, но я всё равно заметила, как он чуть медленнее опустил бокал.

— Это неожиданный выбор темы для позднего ужина.

— Именно поэтому я и задала его сейчас, — спокойно ответила. — На голодный желудок люди обычно врут хуже.

Он чуть склонил голову.

— Ты проверяешь меня?

— Нет, — я подняла на него взгляд. — Я спрашиваю.

Он выдержал паузу. Секунду. Другую. Потом сказал:

— Варгас умен. Полезен. Осторожен. Он умеет видеть то, что другие не считают важным, и держать язык за зубами там, где большинство уже давно бы проговорилось.

— Какое нежное описание, — заметила я. — Ты сейчас его хвалишь или пытаешься убедить меня, что не зря ему доверяешь?

— Я не говорил, что доверяю ему полностью.

— Но работаешь с ним.

— Да.

— Значит, доверяешь достаточно.

Он посмотрел на неё дольше.

— А ты почему спрашиваешь?

Я медленно отломила кусочек хлеба.

— Потому что люди, которые выглядят слишком ровно, обычно либо святые, либо очень хорошо умеют прятать грязь. А святых при дворе я пока не встречала.

— И что тебя в нём насторожило?

— Ничего конкретного, — ответила честно. — Просто… ощущение.

Он усмехнулся без веселья.

— Прекрасно. Я живу с женщиной, которая делает выводы по ощущениям и пугающе часто оказывается права.

— Не драматизируй, — сказала я. — Выводы я делаю не по ощущениям. По ощущениям я просто понимаю, куда смотреть внимательнее.

— Это должно меня успокоить?

— Нет, — чуть улыбнулась. — Но может развлечь.

Он снова налил мне вина, и когда передавал бокал, наши пальцы коснулись друг друга — совсем легко, на мгновение, но я всё равно почувствовала это слишком отчётливо. Не потому, что прикосновение было особенным. А потому, что в последнее время каждое такое случайное касание между нами почему-то становилось слишком заметным.