Книга Канцлер-дракон. Её тёмный защитник, страница 8 – Рина Мадьяр

Канцлер ничего не объясняет. Он подходит к кровати, и его взгляд, тяжелый и бездонный, падает на меня.

— Лекарь будет работать. Я помогу, — говорит он без предисловий.

Лекарь лишь молча кивает и начинает раскладывать свой ларец. Оттуда он достает матовые темные плитки и пузырек с маслом, горький запах которого мгновенно разносится по комнате.

— Процедура болезненна, — лекарь обращается ко мне, но его тон звучит слишком безразлично. — Магия будет гореть внутри. Вам нужно лежать неподвижно и дышать, как бы ни хотелось сжаться. Любое резкое движение может направить энергию не туда.

Я киваю, с трудом сглатывая ком страха в горле. Ложусь, сжимая простыни до побеления костяшек. Я зажмуриваюсь, готовясь к аду.

Чувствую, как лекарь наносит на кожу моей груди, чуть выше сердца и ниже ключиц масло. Оно холодное и липкое. Затем слышу тихое, монотонное бормотание заклинания. Воздух над грудной клеткой начинает звенеть, нагреваться.

И тогда он касается меня.

Канцлер садится на край кровати позади меня, так что моя спина почти касается его бедра. Его руки, большие и сильные, обхватывают мои бока, чуть ниже груди. Ладони ложатся на ребра с двух сторон, пальцы слегка расставлены. Его прикосновение обжигающе теплое.

Сначала думаю, что это просто тепло его тела. Но нет. Оно нарастает. Исходит изнутри него, через кожу ладоней, и проникает в меня. Это не пламя, которое жжет и уничтожает. Это глубокая, первозданная теплота, идущая из самого центра. Теплота жизненной силы. У меня нет названия для этого, но инстинктивно понимаю, что это что-то личное, требующее огромных затрат.

Это тепло вливается в меня, растекаясь по грудной клетке, обволакивая легкие извне. Оно не заглушает ожидание боли. Оно создает барьер, опору. Позволяет собраться.

— Дыши, — его голос звучит прямо у моего затылка, низкий и спокойный. — Я здесь.

И в этот миг лекарь активирует свою магию.

В груди взрывается солнце. Белое, слепящее, испепеляющее изнутри. Я вздрагиваю всем телом, оно пытается скрутиться, но его руки крепко держат меня за ребра, не давая сжаться. Боль всепоглощающая. Легкие кричат, отказываясь дышать этим внутренним огнем.

Но его тепло течет в меня могучим, неостановимым потоком через его ладони. Оно не борется с огнем лекаря. Оно становится для легких опорой, внешним каркасом, щитом. Пока внутри бушует пожар, это странное, живое тепло снаружи напоминает, что структура цела. Ты выдержишь.

— Сквозь боль, — его голос гудит у моего уха. Я открываю глаза, залитые слезами, но вижу только простыни. Чувствую, как его тело напряжено за моей спиной, как его дыхание стало глубже. Удерживать этот поток стоит ему огромных усилий. — Вдох. Выдох. По моим рукам. Чувствуй.

Я хриплю, пытаясь послушаться. Его ладони чуть сжимают мои бока в такт команде, буквально механически помогая расширить грудную клетку. Жар внутри бурится, сверлит, выжигает. Каждый вдох словно это глоток расплавленного металла. Но его тепло снаружи похоже на прочную, нагретую стену, в которую можно упереться. На единственную надежду в этом аду.

Одна его рука чуть смещается выше, на спину, между лопаток. Новый, более мощный импульс тепла проникает в меня, поддерживая позвоночник, заставляя держать спину прямо, несмотря на желание свернуться.