Книга Телеграфистка из будущего. Шифр для господина жандарма, страница 28 – Виктор Громов

— Значит, станция действительно используется.

— Как промежуточный узел.

— Зачем?

— Чтобы сообщение прошло через место, которое никто не контролирует.

Он перевёл взгляд на неё.

— Объясните.

— Если отправлять всё непосредственно с действующей станции, остаются свидетели, журналы, дежурные. Здесь можно принять сообщение, изменить его или передать дальше, не появляясь официально нигде.

— При условии, что кто-то умеет подключаться к линии.

— И знает расписание передачи.

— И имеет доступ к оборудованию.

— И ключ от нового замка.

Арсеньев посмотрел на здание.

— Круг становится уже.

— Пока наоборот. Мы знаем только, что это не случайный человек с улицы.

Вернувшись внутрь, они обыскали комнату внимательнее. Почти всё здесь можно было перечислить одним взглядом: старый стол, шкаф, аппарат, печь и корзина для бумаги. Марина остановилась возле корзины; на дне почти пустой ёмкости лежала горстка серых обрывков.

— Тут что-то уничтожали.

Дмитрий подошёл.

— Бумагу.

— Очевидно.

Некоторые листы были разорваны на мелкие части, другие смяты. Большую часть текста прочитать было невозможно. Марина высыпала содержимое на стол.

— Не трогайте голыми руками, — сказал Арсеньев.

Она посмотрела на него.

— Почему?

— Возможно, удастся установить бумагу или чернила.

— Тогда поздно. Тот, кто это выбрасывал, уже держал их.

— Но ваши следы нам точно не помогут.

Разумно. Марина отдёрнула руку. Дмитрий достал платок и осторожно разложил крупные части. Несколько обрывков содержали цифры. Один — половину слова. «…етель».

— Свидетель? — предположил он.

— Или «приятель», «учитель», «житель». Нельзя додумывать.

— Вы всегда так придираетесь?

— Только когда от одного недостающего слога зависит смысл.

Она осмотрела стол. На нём лежало несколько чистых листов. Один был совершенно пуст. Марина уже собиралась отложить его, когда заметила тонкие линии. Не чернила. Вдавленные следы. Она повернула бумагу к свету.

— Дмитрий Сергеевич.

Он подошёл ближе.

— Что?

— Здесь писали на листе, который лежал сверху.

— Его уничтожили?

— Похоже.

Марина наклонила лист. При косом свете проступали отдельные бороздки.

— Сможете прочитать?

— Не уверена.

— Но попробуете.

— А у меня есть выбор?

Колёса ровно отстучали несколько ударов, прежде чем разговор продолжился.

— Всегда.

— Вы удивительно часто говорите о выборе человеку, которому запретили покидать станцию.

— Я запретил покидать город.

— Не меняйте собственные распоряжения задним числом.

— Вот теперь узнаю телеграфистку.

Она посмотрела на него.

— Вы меня почти не знаете.

— Именно это становится всё интереснее.

Фраза прозвучала слишком двусмысленно. И, судя по едва заметной паузе, Дмитрий сам это понял. Марина первой отвернулась.

— Нужно что-то мягкое.

— Для чего?

— Выявить рельеф.

Она огляделась, нашла старый карандаш, попробовала провести боковой поверхностью грифеля по чистому участку бумаги, но остановилась.

— Нет. Можем испортить.

— Что предлагаете?

— Свет.

Они подошли к окну. Марина положила лист почти горизонтально, чтобы косой луч скользил вдоль поверхности. Отдельные линии стали заметнее. Она читала медленно.

— Первая буква… возможно, «С».

— Где?

— Здесь.

— Я вижу только царапину.

— Потому что смотрите на букву. Смотрите на направление давления.

Дмитрий наклонился ближе. Он оказался настолько близко, что сквозь ткань чувствовалось тепло его плеча. Она сразу сосредоточилась на бумаге. Не время. Совершенно не время.