Книга Твой выбор, детка, страница 4 – Александра Ветрова

— Условие одно, — сказал он, возвращаясь за стол и открывая ноутбук. — Твой выбор, детка. Работать на меня — или уйти навсегда. Третьего не дано.

Я смотрела на его руки — длинные пальцы, тонкая кожа, никакого кольца. Он не был женат. Или был, но снял. Я ничего о нём не знала теперь. Только то, что он жаждет мести. Только то, что правда раздавит его — или раздавит меня.

— Я принимаю предложение, — сказала я.

Саша поднял глаза. Улыбнулся. Настоящей улыбкой — той, от которой у меня когда-то подкашивались колени.

— Добро пожаловать в «Кортекс», Лиза. — Он протянул руку. Я её пожала, чувствуя, как его пальцы сжимают мои чуть дольше, чем нужно. — Ты пожалеешь об этом. Я гарантирую.

— Уже жалею, — ответила я честно.

Но ничего не изменила бы.

В моём новом кабинете пахло лаком для мебели и свежепоставленным фикусом. Окно выходило во внутренний двор, где дворники методично сгребали прошлогоднюю листву. Стол — огромный, из светлого дерева. Компьютер — последняя модель. Кресло — ортопедическое, с регулировкой под позвоночник.

Это была ловушка. Самая красивая ловушка в моей жизни.

— Устраивайтесь, — сказала Надежда Петровна, пожилая сотрудница отдела кадров, вручая мне стопку документов. — Завтра в девять утра планёрка у генерального. Опоздания не приветствуются.

Она окинула меня взглядом, в котором читалось: «Ты уже пятая на этой должности за два года. Что с тобой будет — одна Вселенная знает».

— А почему предыдущие ушли? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал просто любопытно.

Надежда Петровна поджала губы.

— Не сошлись характерами с руководством, — сказала она и вышла, аккуратно притворив дверь.

«Не сошлись характерами». Эвфемизм, за которым могли стоять слёзы, скандалы, увольнения по статье или добровольные уходы с выплатой компенсации. В мире Саши Романова «не сойтись характерами» означало примерно то же, что «не угодить королю».

Я разложила документы. Трудовой договор — двадцать пять страниц, написанных мелким шрифтом. Клаузула о неразглашении, пункт о конфиденциальности, пункт о материальной ответственности. И один пункт, который заставил меня замереть.

«Работник обязуется по первому требованию работодателя участвовать в корпоративных мероприятиях вне рабочего времени».

Формулировка как формулировка. Такое бывает в крупных компаниях. Но в контексте Саши это звучало как угроза.

Я достала ручку. Подписала. Потому что у меня не было выбора. Аренда квартиры — шестьдесят тысяч. Садик — двадцать. Логопед — восемь. Продукты, лекарства, проездной, мамины таблетки от давления. Счётчик бежал в голове непрерывно, как метроном, отсчитывающий мои долги перед реальностью.

Если бы я тогда, три года назад, была умнее — сохранила бы хоть что-то. Но я уходила, не взяв ничего, кроме гордости. А гордость, как известно, не продаётся на «Авито».

Вечером, когда я вернулась в пустую квартиру (Мира у матери), я села на пол в коридоре и разревелась впервые за долгое время. Слёзы были солёными и какими-то взрослыми — без надрыва, тихо, будто внутри открылся кран, который я держала закрытым три года.

Я плакала по Саше. По тому, каким он был — невыносимым, эгоистичным, невнимательным. Но иногда — иногда он смотрел на меня так, будто я была единственным человеком на земле. И в эти моменты я верила, что он меня видит.