Книга Не дам тебе сбежать, страница 47 – Хелен Кир

Пока он докуривает, нам приносят шашлык.

— Приятного аппетита и хорошего вечера.

— Спасибо.

Всерьез беспокоюсь, что Айдаров стоит там один. Наконец он заходит. Без всяких разговоров садится на свое место.

— Иди сюда, — протягивает руку. Иду. Сажает на колени, стыкует лицом к лицу. Не сопротивляюсь. Обхватываю кольцом кистей за шею. Глаза в глаза смотрим. — Я впервые в жизни искренний с девочкой. Может я неправильно что делаю, Юль? Я очень-очень тебя. Понимаешь? — от его слов по телу табуном рассыпаются мурашки.

— Очень-очень что? — не своим голосом спрашиваю.

Кожа на лице Айдарова болезненно вздрагивает.

— Все.

Хриплю в губы Авдеевой. Они такие горячие. И сама она тоже кипяток. Меня тащит с бешеной скоростью. Вращаюсь в космической капсуле, верчусь во все стороны. Очертания предметов плывут, смазываются и мне плевать на них. Плевать, что теряю реальность, потому что все что меня держит сейчас это испуганный взгляд Юли.

— Бог-дан … — имя распадается на слоги.

Нежная шейка дергается.

На миг прикрываю глаза, не выдерживая накала. Молча придвигаю раскрытые ноги Авдеевой ближе. И зря. Болезненно желанная стыковка ни хера не облегчает. Все силы прилагаю, чтобы не взорваться, потому что в моем мире девки плюют на все. Будь на месте Юли любая другая, она уже залезла в штаны и двумя руками схватилась за дубину, но все дело в том, что моя отличница не «любая другая».

— Я хотела сказать, — замолкает. Нежно-нежно заправляю светлые волосы за ушко. Не выдержав, касаюсь воспаленными зудящими губами пылающей кожи. — Это слишком откровенно.

— Что именно?

Зажмуривается, словно сил набирается.

— Все, — отчаянно выдыхает, будто в лютом стыде признается.

Такая она милая, такая смущенная и неземная. Держу в руках и сам не верю. Что со мной, м? С каких пор от неискушенности настолько забирает? Переоценка на сто процентов топит с лихими заворотами. Кого я настолько хотел? Не могу вспомнить. Стреляйте, не могу.

— Все будет хорошо, — с уверенностью в голосе рублю, хотя сам реально ни в чем не уверен.

Из последних сил загубники рву, в бешеной пене тщательно затоптанной похоти плаваю и, сука, так боюсь выплыть и хапнуть беспечного распиздяйства, что еще сильнее сверху на запретные запреты груза наваливаю.

— Да? — дрожит.

— Да. Говори, что смущает. Прямо говори.

Осторожно глажу по спине, ногам и к щиколоткам ненасытные лапы смещаю. Трогаю через ткань, как бездомная голодная псина, которая опасается, что если обнаглеет и побольше кусок притянет, то ее непременно огреют и лишат кормежки.

Тяну аромат, запоминаю каждый изгиб Юлиного тела. Она не сбрасывает, не вредничает. Принимает невинную ласку и вижу, что ей заходит. Нравится. Но как незрелый пацан, не решаюсь пока двинуться дальше. Там такие райские дебри, что все поджавшееся внизу уже к глотке подкатывает.

— Я боюсь, — взволнованно тарабанит, глядя в сторону, — я … продолжения боюсь.

Сползаю с приятной тяжестью вниз. Расставляю бедра и смещаю Юлю ближе к ядерному запущенному мотору.

— Т-с-с, — плыву, залипая на ощущениях. Юля ахает, пытается соскочить, не даю. Обхватываю плотнее, зажимаю поясницу кольцом, усаживаю прямо на член. — Там ничего страшного нет, — сдавленно смеюсь. — Юль, — ловлю взгляд. — Я не настаиваю. Если ты не хочешь, ничего не будет.