Книга Не дам тебе сбежать, страница 48 – Хелен Кир

— Да? — недоверчиво.

Как? Я спрашиваю, как в мире, где все можно продать и купить, сохранилась такая, м? Неужели это тот самый сорт девочек, о которых когда-то говорил батя. Правда он говорил о них, как о вымирающем виде, но они же есть.

Молча таращусь на Авдееву. Я ей наслаждаюсь. И чувство это странное, оно больше, чем секс. Оно бьет сразу по всем точкам в теле, бьет прицельно, вызывая небывалое ощущение всеобъемлющего кайфа.

— Юль, ты как редкая жемчужина, — бормочу, не в силах разорвать зрительный контакт.

— Хватит сочинять, — краснеет.

— Не сочиняю. Есть искусственные, ровные, гладкие, ожидаемые, предсказуемые, но они никакие. А ты необычный жемчуг. Эксклюзивный, — от души шпарю. Может это похоже на развод на секс со стороны, все херня и неправда. Впервые от души говорю, что думаю девушке. — Со своим характером, сверкающая и вне конкуренции.

— Оу, — растерянно порхает ресницами, — спасибо.

Касаюсь пальцами точеного носика, раскрасневшихся щек и губ. Хочу сцеловать смущение на личике Юли, слизать стеснение и неверие в искренние комплименты. Мне башню рвет от близости, от того, что стоит включить наглого мудака и немного нажать, ведь все получится. Я так не хочу. Хочу, чтобы сама … Чтобы ни о чем не жалела потом. Мне пиздецки важно, чтобы так и было.

Шаги около шатра нарушают уединение. Нам несут заказ. Юля мгновенно линяет с моих колен, усаживается рядом, с каменным лицом таращась перед собой. Только тонкая кожа нервно подрагивает.

Молчим пока ставят исходящее соком мясо на стол. Едва дожидаюсь ухода обслуживающего персонала, как только дверь шатра закрывается, набрасываюсь на Юлю.

— Будешь меня мучить? — втыкаюсь в шею.

Чувствую, как ураганом мурашки разбегаются. Дыхание срывается и пальчики впиваются в затылок. Трусь о лицо, жру эмоции, питаюсь ими, как инопланетный охуевший пришелец, потому что Авдеева моя новая галактика. До такой степени накрутило! Я улетаю из собственной шкуры напрочь.

— Я не мучаю, — жалобно пищит. — Ты такой напористый, Богдан, — в противовес возражениям гладит по затылку, сама также как и я трется, ловит губы, но в полный контакт не входит. Все время соскальзывает. — Я тебя не понимаю. То не настаиваешь ни на чем, как я решу … А потом набрасываешься.

— Но тебе же нравится, — провокационно шепчу. Всовываю язык, толкаю ее горячий и влажный. Ммм, какой вкусный. — Я же чувствую. Разве не так?

— Какой ты, — округлив глаза, сердито задыхается, — прямолинейный. Чтоб ты понимал, я вот так, — красноречиво потрясает руками, — впервые. Как бы смешно не было.

— Мне не смешно.

— И не надо думать, что я дикая.

— Не думаю.

— И вообще, я все знаю в теории, — шипит.

— Ты о чем? — поднимаю бровь, понимая смущение.

Но ржать почему-то хочется. Компклексует, что ли?

— О том!

— О сексе? — подначиваю.

— Айдаров! — мучительно стонет, закрыв лицо руками.

— Юляяя, — откровенно ржу, притягивая к себе. — Ты сама на горячую тему перескакиваешь, что я могу сделать.

— Все! — выбрасывает руку. — Забыли. Я молчу. Не то имела ввиду.

— Правда?

— Вот позорище, — не унимается. — Хотела объяснить, и черти что вышло, — стенает.

Наливаю гранатовый сок. Даю возможность передохнуть, чтобы перестала стесняться. Хотя ее стеснение — такой толчок к фантазии, такой афродизиак, что в башке продолжает мутиться со страшной скоростью. Юля залпом осушает бокал, со стуком ставит на стол.