Книга Не дам тебе сбежать, страница 51 – Хелен Кир

— Богдан, — прижалась к окну, будто прям сейчас схвачу и поволоку на кровать. — Я бы не хотела, чтобы кто-то знал, что я …

— Сейчас пойду всем раструблю, — недовольно перебиваю.

У меня индивидуальный номер. Не то, что не захотел вместе с командой, в этот раз хотел побыть один. Бывает иногда у меня. Парни привыкли. Вопросов нет.

— Так и будешь стоять? — хочется постебать Юлю, расслабить, но без толку. Зажата как пружина. Подрываюсь, медленно иду к ней, чтобы не спугнуть. Она и так трясется, как последний лист на дереве. — Ветровку хотя бы снимем? Ты чего боишься?

— Ничего я не боюсь, — дергается. Рваными движениями снимает, протягивает. Подхожу ближе, зажимая тонкую ткань между нами. Чтобы разрядить обстановку тяну улыбку. — Если бы в твоем номере трубу не прорвало, не пошла бы ко мне?

— Мне кажется, что это ты организовал, — мило бурчит.

— Когда бы? — осторожно за плечи обхватываю. — Я все время с тобой был. Так что я ни при чем.

— Нужно было в другой номер идти. Какой предложили.

— В эту дыру? Под потолком? — возмущаюсь. — Мой лучше.

— Как специально все, — сокрушается.

— Юль, — дурею от присутствия. Номер становится тесным реально. И то, что мы вдвоем уничтожает последние сдерживающие факторы. Но я кремень, а это же Авдеева. С ней безумие не прокатит, так что торможусь вопреки буйству тела. — Давай все в холодильник поставлю, а ты иди в душ там, куда нужно. Время позднее, да? — заглядываю в глаза.

Юлин взгляд падает на двуспальную кровать. Твою ж мать, ну люблю я чтобы просторно было и раздвинуть ее нельзя, что теперь. Тяну за подбородок, снова замыкая взгляд на себе.

— Ты помнишь, да? Не трону.

— Наврешь, — в бок втыкается палец. — Получишь.

Закатиться бы от грозного вида, только не выходит ничего. Будоражит мысль, что в одной постели спать будем. Натягиваю на лицо покер-фейс и невозмутимо киваю.

— Даже не парься, — пальцы сами по себе ползут по талии. Тонкая, узкая, такая кожа шелковистая и чуть-чуть дрожит. Сглатываю накопившуюся тягучую слюну. Медленно смаргиваю залет. — Иди в душ, трусиха.

От греха сматываю на балкон. Надо перекурить или просто подышать, не знаю, что надо. Подставляюсь под ветер, благо его на нашем этаже хоть отбавляй.

— Твою мать, — жмурюсь от мучительного стояка. Как спать-то, м? — Сдохнуть можно.

Ведь все же будет, да?

Лишь от одной мысли то в жар, то в холод бросает. Впервые в жизни чувствую не пиздец «типа я на опыте», ведь так и есть и еще на каком опыте. Я беспомощным себя ощущаю. Будто не Юля, а я девственности лишаюсь. Хотя какой лишаюсь, ведь сразу преграду в виде запрета поставила. Никаких «сексов»! Ага. Никаких.

Прочесываю короткий волос на макушке пятерней, вытягиваю перед собой пальцы. Пиздец. Они дрожат. Сам над собой ржу. Дебила кусок, чё. Сразу пафос растерял от одного Юлькиного взгляда. Трясет от нее конкретно. Не от того, что адски хочу, от другого. Влезает она в меня, не спрашивая, льет по нутряку свое зелье.

Трогательная. Наивная. Упрямая. Бесит меня и так тянет. Тянет жесть как. Как ни старался, не смог канаты перерубить. Стена с треском рухнула.

В номере гаснет свет. Ветер рвет футболку, а я глаз не могу оторвать, как Авдеева трамбуется в одеяло и выстраивает стену посреди кровати из думочек и покрывала. Мокрые волосы выбираются из капюшона халата. Обернулась им, как спальным мешком.