Книга Жизнь как квест, страница 109 – Елена Казанцева

Спасение утопающих — дело рук самих утопающих.

Пытаюсь встать, но это получается с трудом. Подтягиваюсь к краю дивана, изгибаясь, как червяк. Уф, получилось, потом спускаю ноги и тут же падаю. Конечности так затекли, что не слушаются меня. Приходится потратить минут десять на разминку. Кручу ступнями в разные стороны, сжимаю, разжимаю пальчики. Минуты текут, но подвижность возвращается, а с ней и надежда. Потому что от моих резких движений веревки начинают ослабевать.

Тогда я разминаю руки. Не знаю, сколько прошло время, я уже стерла кожу в кровь, но чувствую, что одна рука стала более свободно поворачиваться в путах. И я только прибавила усилий, на боль не обращала внимания. И вот одна рука освобождена. Выдыхаю. Но не даю себе много времени для передышки. Ведь у Алексея может быть сообщник. И я даже знаю кто.

Распутываю узлы, трачу на это еще примерно полчаса. И вот я уже свободна.

Выбегаю из домика. И ужасаюсь.

Прямо перед крыльцом на траве, широко раскинув руки, лежит Алексей. Трава вокруг уже стала бурого цвета. Пуля попала в голову, я не вижу его лица, но череп разнесен. В его волосах кровь, остатки мозгового вещества и кости. Смотреть на это страшно. Но еще страшнее, что я не знаю, где нахожусь. Кругом лес. Лишь несколько маленьких садовых домиков выстроились на опушке леса. Здесь не видно признаков жизни. Огородики, что когда-то были ухоженными, теперь заросли травой, заборы покосились. А от сада ведет в лес несколько дорог. Которая из них может привести меня к людям?

Внимательно рассматриваю колеи. Одна из них более заметная. И на ней отпечатки протектора машины, что до этого стояла возле домика. Выбираю именно эту дорогу.

Вечереет. Скоро должно стемнеть, а у меня нет теплой одежды, и в темноте я могу заплутать. Думать некогда. И двигаюсь по дороге.

Глава сорок первая

Бегу по дороге насколько хватает сил. Только через полчаса хватилась обуви, ступни нещадно колют камушки, но возвращаться не было желания. От воспоминания того, что я оставила позади, пробивал озноб. Вернуться назад — это потерять время, а идти ночью также страшно, как и остаться там, где лежит труп Алексея. Так и шла босиком по грунтовой дороге, сбивая ноги.

Чтобы как-то отвлечься, представляла Кирилла. Что там делает мой медведь? Мечется, наверное, ищет. Интересно, Алексей успел ему позвонить с предложением выкупа или нет? А если нет? Они в курсе, кто мог меня похитить? Попала ли машина моего похитителя на камеры?

Вопросов много, но ответы на них я не знаю.

И снова мысли возвращаются к Алексею, к тому, что от него осталось. Прозвучало три выстрела. Дарья Семеновна точно стреляла трижды, но его ранение в голову скорее соответствует одному попаданию. Может, был еще кто-то? Хотя я не слышала другого голоса, кроме этих двух — Алексея и Дарьи. И почему Дарья не вошла в дом и не проверила, нет ли свидетелей. Резонно было бы проверить, но она развернулась и уехала. Она же опытный адвокат, знает, что при наличии свидетелей гораздо труднее доказать невиновность обвиняемого. Я для нее самый страшный свидетель.

Конечно, главное в обвинении — орудие убийства. Она могла выбросить куда-нибудь пистолет, без орудия убийства мои показания можно будет опротестовать, или запутать меня, как свидетеля.