Книга Сказка для Анжелики, страница 37 – Елена Казанцева

И только после этого еду к врачу. Была у маман врач Ольга Борисовна, хороший хирург, вот только не любила она разводить людей на деньги. И если считала, что данная операция человеку не нужна, то отговаривала. Маман ее невзлюбила и вытурила из клиники с волчьим билетом. Теперь Ольга Борисовна принимает в третьеразрядной клинике. И пациентов у нее не так много.

Звоню ей и договариваюсь о встрече.

Она удивлена, но не подает виду.

— Ольга Борисовна, я к вам вот по какому вопросу, — начинаю разговор я с женщиной. — Хочу вернуть свой прежний облик.

И у Ольги Борисовны глаза расширяются, а брови уезжают вверх.

— Ты хорошо подумала, Анжелика.

— Да.

Врач мнется, а потом выдает: Понимаешь, многое уже не вернуть. Например, делать вторую еще раз ринопластику я бы тебе не советовала. Можно нарваться на осложнения. А вот убрать лишний гель я попытаюсь.

— Ольга, Борисовна, насколько это возможно.

И мы с ней обсуждаем фронт работ. Я хочу снести в своей жизни все, что связывает меня с прошлым.

Наконец, сдав все анализы, я ухожу из клиники.

И еду к Паше на работу. Уже сворачивая к автосервису, замечаю, что Пашкиной машины нет. Без него сразу становится как-то одиноко. Но я все равно выхожу из машины и иду к нему в маленький офис. Здесь сидит только бухгалтер, увидев меня, она разводит руками и говорит: А Павел вот только что уехал.

Несолоно хлебавши, иду обратно. Не хотелось ехать домой одной. Почему-то сейчас очень болезненно переношу свое одиночество.

На парковке перед автосервисом топчутся три девицы. Они очень молоды и похожи на галчат: блинные, худые, узловатые ноги; нескладная фигура подростка, смешная одежда, внешне небрежная и широкая.

При моем появлении они задергались и повернули ко мне свои мордочки.

— Я же тебе говорила, чтобы ты отсюда шастала, — начинает разговор вчерашняя девчонка, по-моему ее звали Алёна, если мне не изменяет память.

— Шуруй, старушка отседа, пока мы тебе аватарку не испортили, — вторая подружка Аленки повыше и посильнее, в ее позе больше угрозы.

— Чо, вот эта крыса у тебя Пашку пыталась увести? Гонишь? Она же старая, — третья гопница более мелкая, ее я даже в расчет не беру.

— В смысле гонишь? Эта лохушка у Пашки ночевала, — указывает на меня пальцем Алёна.

— Девушки, тыкать пальцем не обязательно, это не культурно. И извольте представиться, а то получается вы в курсе, кто я, а вас мне никто не представил, — будь я на десять лет моложе, я бы конечно оттаскала этих трех за волосы, но сейчас чувствую себя, как престарелая бабушка с внучками.

— Жесть, — зависает одна из девушек.

— О чём базар? Не куя не поняла, — маленькая хлопает глазами, засовывает руки в карман, стараясь произвести на меня грозное впечатление.

— Шмара, ты в пролете, мальчик занят, все усекла? — наседает на меня та, что покрупнее и пострашнее.

— Ну, девушка, шмара — это скорее вы, а не я. А мальчик уже давно не мальчик и не «мужчинка», как его назвала прошлый раз Алена, — смотрю на девушку и понимаю, что она сейчас в тему не въезжает. — И если выражаться по вашей фене, то вы девочки сейчас понтуетесь передо мной, но боюсь, скоро у вас случится облом.

Их лица вытягиваются, а я уже вижу, как к нам приближается Пашка.

— Что за сборище, — рявкает на девок Паша. — Алена, ты почему не в школе! Брысь отсюда! И чтоб больше я тебя не видел здесь!