Книга Царствие мне небесное, страница 6 – Вера Богданова

1968 год

Мы занимаемся садоводством только в качестве хобби – в сезон овощи и фрукты дешевле купить в магазине, чем вырастить самому. Те, у кого есть маленькие дети, проводят на даче выходные – в пятницу вечером после работы едут туда, в воскресенье вечером обратно в город, собирая огромные пробки на дорогах. Отдых – спокойный и семейный, без алкоголя и громкой музыки ночью – снова актуален.

Но, мне кажется, для нас, младшего поколения, дача стала чем-то неизмеримо большим, чем отдых, возможность вырастить овощи и фрукты или вывезти детей из города. Многие тоскуют по давно проданным участкам, покупают землю примерно в тех же краях, строят новые современные дома на месте изб, вкладывая большие суммы, – все это слишком затратно и неудобно для простого «отдыха». Я думаю, мы снова и снова едем туда, где наши бабушки укрывали нас отсыревшими за зиму одеялами, где мы собирали яблоки и купались в реке. Мы едем в деревни, похожие на те места из детства, снова и снова пытаясь вернуться в ту безопасность и то счастье, откуда нас когда-то исключили, как из райского сада. Возможно, всю нашу жизнь мы держимся на топливе детских воспоминаний.

Со мной всё так же. Возможно, я жду, что зайду в калитку, а старый сад все еще на месте и под яблонями ходит бабушка в линялом халате и собирает падалицу. А может быть, я ищу себя, еще в том бирюзовом х/б сарафане с цветами. Я выкачу старый «Аист» с веранды и пойду к калитке, стараясь, чтобы крапива, которой зарос участок, не жалила щиколотки. Выберусь из яблоневой тени на белую, гудящую от зноя дорогу и поеду к лесу.

* * *

Я езжу в деревню даже осенью и зимой, когда дача закрыта и в спячке. Каждый раз, когда мне плохо и грустно, я выбираю свободный день и будним утром еду на вокзал. Не слишком рано – в восемь все едут на работу, метро переполнено, – но и не слишком поздно, чтобы успеть туда добраться и вернуться еще засветло.

Под гулкими сумрачными сводами вокзала гуляет эхо объявлений, его разгоняют голуби хлопаньем крыльев. На электронном табло сменяются конечные пункты маршрутов и пути, с которых уезжают электрички. Когда я была маленькой, табло было другим, на нем щелкали, сменяясь, пластины.

В электричке я сажусь у окна. Вид за ним я знаю наизусть, но все равно все полтора часа смотрю, как город уступает пригороду и пятиэтажкам, затем частному сектору, светло-русым полям, реке, лесу.

Напротив садятся бабушка и внук. Ему лет пять, он неутомимо болтает ногами и бесстрашно прижимается к грязному стеклу лбом. Бабушка одергивает его, предлагает книжку. Это слишком скучно, книжку он читать не хочет и снова прилипает к пейзажу за окном, косится на мое отражение в том же стекле, изучает его и, поймав мой взгляд, улыбается. Я улыбаюсь в ответ.

Дорога от станции до дома занимает минут десять. Сначала я иду под желтыми липами, ослепительными на фоне утреннего голубого неба. Под ногами тоже желтое: опавшие листья слипаются во влажный и скользкий настил. Мимо проносятся бомбилы, развозят пассажиров от станции до дальних деревень. Слева двухэтажные бараки, потом детский сад с волшебным названием «Сказка». Я сворачиваю к лесу, в полупрозрачную тень сосен. Миную покинутый утками пруд и выхожу на главную улицу села.

Прадедушка получил землю в 1949 году – два участка, как главврач местной больницы и ветеран войны. Один он отдал старшей дочери, которая была второй раз замужем и воспитывала сына от первого брака. На другом участке, крайнем, у леса, он построил дом для себя и остальных четырех детей. Это был типовой проект: на ленточный фундамент поставили готовые стены из шлакоблоков и сложили из них двухэтажную коробку. Полы и перекрытия прадедушка делал сам, когда появлялись деньги. Терапевт по специальности, он достраивал типовой проект долго, упорно и без иллюзий. Это временный дом, так он сказал своим детям. Потом вы построите новый, нормальный.