Книга Царствие мне небесное, страница 61 – Вера Богданова

Ночью за окном ухают совы – их две. С локдауном они осмелели, перебрались ближе к людям и обосновались на сосне на краю участка. «У!» – говорят они каждые десять минут. По крыше бахают шишки, а из-за леса, из ночи, доносится вой из громкоговорителей, натуральная воздушная тревога, и печальный мужской голос вещает: сидите дома, соблюдайте дистанцию, карантин, пожалуйста, сидите дома. Он умолкает, и в соседнем переулке хлопают петарду, жиденько рассыпается салют. В траве под яблоней что-то мерцает, как забытые угли, – светляки, вдруг понимаю я. В моем саду они впервые. Но рассмотреть их поближе мне не удается – стоит сделать шаг, и они испуганно гаснут.

Коронавирусом я заболеваю осенью, когда ограничения уже сняли и мы всей семьей съездили в Санкт-Петербург на выходные. У нас небольшая температура, я покашливаю. В какой-то момент я понимаю, что почти не чувствую вкус еды. Я потеряла обоняние.

Мой первый коронавирус длится ровно три дня с температурой 37,2 и легким кашлем. Тяжелее всех болел Лев, его 39,5 не сбивалась два дня, а после он резко выздоровел и, высидев положенное количество дней карантина, пошел в школу.

На этом наша история с ковидом завершилась.

Литература о путешествиях и природе как исцелении стала особенно популярна во время локдауна. В период пандемии люди стали чаще обращаться к этой теме – просто потому, что были заперты дома и не могли встречаться друг с другом или же просто гулять. Мы вдруг вспомнили, насколько для всех нас важны прогулки. В результате произошел всплеск лирически окрашенных книг о природе, и зачастую их писали не биологи или философы, а обычные люди, делившиеся своим опытом общения с природой. Спустя пару лет появились и работы известных авторов, например «Сад против времени»^[17] Оливии Лэнг, в котором она в числе прочего говорит об эпидемии садоводства во время эпидемии ковида. В поисках успокоения миллионы человек скупали семена и инструменты – и возделывали садики, наблюдали, как распускаются бутоны и растет трава. Создание личного Эдема стало способом концентрироваться на «здесь и сейчас» и не думать о тысячах смертей вокруг.

Природа и странствия – ни в коем случае не чудесное лекарство от недуга. Многие «мемуары о болезни, путешествиях и природе» подвергались критике, например «Соленая тропа» Рейнор Винн^[18] – мемуары о том, как 50-летняя Винн и ее смертельно больной муж потеряли дом и в отчаянии решили отправиться в поход по береговой тропе протяженностью 630 миль. После того как книга стала бестселлером, Винн обвинили в том, что она намеренно преувеличила тяжесть болезни мужа, а ее книги поощряли читателей верить, будто пешие походы и дикая жизнь в палатке могут исцелять. Также всплыл давний случай воровства: задолго до потери дома и болезни мужа Винн якобы присвоила деньги работодателя, а когда ее уличили в этом, она выставила себя жертвой обстоятельств и сказала, что уже потратила все деньги на детей и вернуть может лишь малую часть. Возможно, об этом она тоже когда-нибудь напишет мемуары.

И все же любовь читателей к историям об исцелении через природу очевидна. Что это, слепая вера в чудо? Стремление искать легкие выходы из сложных ситуаций? Магическое мышление? Нежелание проходить тяжелое лечение, которое истощает организм и тоже может привести к страшным побочным эффектам?