Книга МУР 1951, страница 112 – Сим Симович

Платонов сидел рядом с Верой, упираясь коленями в переднее сиденье и придерживая девушку за плечо на каждом ухабе. Шестакову била мелкая, неудержимая дрожь, губы ее посинели от свирепого сквозняка, но взгляд оставался прикованным к мутному стеклу. Она напряженно вглядывалась в мелькающие за бортом сугробы, пытаясь сквозь метель угадать очертания знакомых перелесков.

— Красногорск прошли, — глухо бросил Алексей, глядя на темные силуэты заводских цехов, промелькнувших слева. — Теперь чистое поле пойдет до самого Дедовска. Здесь ветру разгуляться негде, все переметет к чертям.

— Главное — Нахабино проскочить, — отозвалась Вера, перекрикивая гул мотора. Голос ее дрожал от холода, но слова она чеканила твердо. — За железнодорожным переездом начнется спуск к речке Грязеве. Там старый деревянный мост с крутым поворотом, перила еще в войну танками снесло. Если Заславский прошел мост до того, как его занесло, то оторвался от нас верст на пятнадцать!

Словно в ответ на ее слова, форсированный мотор «газика» надсадно взвыл на затяжном подъеме, захлебнулся и перешел на тяжелое, прерывистое чихание. Из-под щелей капота вдруг повалил густой, едкий пар, мгновенно окутавший ветровое стекло мутной белой пеленой. В нос ударил характерный запах кипящей воды, ржавчины и пригоревшего автола.

— Твою дивизию, закипели! — рявкнул Грач, хватаясь за поручень. — Вода в радиаторе пошла верхом!

Стрелка указателя температуры на приборном щитке замерла на красном пределе. Машина потеряла ход, захлюпала колесами по рыхлому перемету и с тяжелым скрипом встала посреди темного поля, не дотянув до верхушки холма добрых три десятка метров.

Крид резко выключил зажигание, рванул защелку брезентовой двери и первым выскочил в метель.

Алексей выпрыгнул следом, провалившись в сугроб по самые колени. Ветер на гребне холма был такой силы, что перехватывало дыхание, мелкий наст сек лицо, словно наждак. Из-под пробки радиатора с шипением и свистом бил фонтан крутого кипятка, оседая на крыльях ледяными наростами.

— Брезент на пробку накидывай, а то морду ошпарит! — крикнул Платонов, срывая с плеч рукавицу.

Крид уже сам прижал горловину свернутым мешком, повернул горячую крышку в сторону и спустил избыточное давление пара. Из нутра двигателя глухо булькало, железо трещало от перепада температур.

— Помпу снегом забило через решетку, циркуляция встала, — бросил майор, смахивая снег с висков. Голос его оставался спокойным, словно поломка произошла на учебном полигоне, а не посреди заснеженной ночной пустоши в сорока километрах от города. — Долго стоять нельзя, прихватит блок на таком морозе за пять минут. Снег в радиатор кидать нельзя — чугун лопнет. Закидывайте сугробом сам капот, остужайте рубашку снаружи! Живо!

Грач уже орудовал саперной лопаткой, отбрасывая смерзшиеся комья прямо на раскаленный блок цилиндров. Алексей зачерпывал плотный наст прямо полами шинели, облепляя двигатель со всех сторон. Снег с яростным шипением испарялся, вздымаясь клубами белого душного чада, но постепенно гул в моторе начал стихать, жар спадал.

Вера выбралась из машины, придерживая воротник тулупа, и подошла к колее, оставленной их колесами. Встав на колени прямо в сугроб, девушка посветила карманным фонариком в рыхлый след.