Онлайн книга «МУР 1951»
|
— Третий взвод, я тебя не слышу! Какая переправа забита⁈ Снегоочиститель туда гоните, мать вашу за ногу, из главка приказ поступил особой важности! Увидев в дверях Платонова, за которым ввалились взмыленный Грач и Шестакова с побелевшим от стужи лицом, старый майор бросил трубку на рычаги. Лицо Тарасова сделалось серым, мешки под глазами налились свинцом: — Алексей… беда. Полчаса назад с Малого Казенного звонил сержант Семенюк. Тот самый, которого ты на воротах выставил. Платонова будто обухом по темени огрели. Воздух в легких мгновенно заледенел, а сердце пропустило тяжелый, гулкий удар: — Что там? — Увезли девчонку, — глухо, глядя в сторону, выдавил дежурный и с силой потер ладонью затылок. — Около часа ночи подкатил правительственный «ЗИС-110» с номерами спецгаража Санупра Кремля. В машине шофер, пожилая баба в белом халате и поверх каракулевого манто — сам профессор Заславский. Вышли, поднялись прямо к твоей двери. Семенюк, дурья башка, дернулся было остановить, а профессор ему в морду пропуск с золотым тиснением и депутатскую книжку сунул. Да еще прикрикнул: мол, смирно стоять, сержант, когда с тобой член-корреспондент Академии наук разговаривает. — А Майя? — перебила Вера, шагнув к барьеру и впившись пальцами в полированное дерево. — Дверь была заперта на цепочку! Она не могла открыть чужим! — Так баба эта, фельдшерица, в щель и заговорила, — Тарасов тяжело вздохнул, доставая измятую пачку махорки. — Сказала: «Майечка, деточка, открывай скорей, это Варвара Степановна из театральной части. С нами Арнольд Моисеевич. Старший лейтенант Платонов на задании тяжело ранен, в госпитале лежит, просил тебя немедленно привезти. И связку твою надо срочно блокировать, пока воспаление надкостницы не пошло, иначе на карьере крест». Ну девчонка в слезы, задвижку сорвала, пальто на плечи накинула — и в машину. Семенюку профессор под нос сунул направление на бланке Наркомздрава с синей печатью, написал: «Убыла для экстренной госпитализации в загородное хирургическое отделение», сел в салон и укатил. — Твою же дивизию… — выдохнул Грач, и его здоровый кулак с глухим треском впечатался в конторку так, что подпрыгнула чернильница. — Ну Семенюк! Ну карась лапотный! Да я из него лично чучело набью и на плацу поставлю ворон пугать! Перед меховым воротником на цирлах вытянулся, вояка сопливый! Человека на убой отдал! — Прекратить лай, капитан! — раздался от дверей кабинета низкий, ровный голос, заставивший дежурных мгновенно замереть по стойке смирно. Из полутьмы коридора вышел майор Крид. Начальник убойного был уже в полевой офицерской бекеше на овчине, подпоясанной широким командирским ремнем, на котором висела тяжелая деревянная кобура с маузером. Никаких следов сна или усталости на его гранитном лице не было — лишь глаза отливали холодной, бритвенной сталью. — Орать на подчиненных будешь в бане, Громов, — Крид подошел к Платонову, положив тяжелую ладонь ему на плечо. Рука майора была твердой, как дубовый брус, и эта спокойная сила немного осадила горячечную, слепую ярость, рвавшуюся из груди Алексея. — Семенюка судить не за что. Против совминовской ксивы и депутатского значка у постового милиционера рефлекс один: козырять до хруста в суставах. Заславский сыграл наверняка. Он выманил ее на твое имя, Алексей. |