Онлайн книга «МУР 1951»
|
Выстрел нагана ударил тяжело, раскатисто. Пуля раздробила голеностопный сустав бандита в крошку. Сутулый взвыл по-волчьи, выронил лом и кулем рухнул на мерзлые камни, перевернувшись на спину. Вторым выстрелом Алексей выбил пистолет из его разжавшихся пальцев, заставив стрелка с перекошенной от дикой боли рожей заскрести ногтями по мерзлой земле: — Суки ментовские… Всех положат… Всех под корень… Но радоваться было рано. Двое автоматчиков у эстакады, поняв, что напарника сняли, прекратили беспорядочную пальбу. Они залегли за бетонными тумбами пандуса в сорока шагах, перезарядили диски с характерным громким щелчком пружин и начали методично, короткими перебежками сближаться с бензовозом, готовясь забросать неподвижную цистерну ручными гранатами. Платонов глянул на барабан револьвера. Оставалось три патрона. Запасные лежали в кармане москвички, но перезаряжать наган по одной гильзе под шквальным перекрестным огнем было равносильно самоубийству. У Грача автомат сухо клацнул затворной задержкой — пустой магазин со звоном выпал в снег, Костя лихорадочно шарил за пазухой в поисках последнего запасного рожка. — Все, Леха… — хрипло, сквозь стиснутые до хруста зубы выдохнул Громов, вбивая последний магазин в горловину приемника. На скуле капитана темнела глубокая ссадина от каменного осколка, по подбородку текла алая струйка крови. — Приехали на Басманную. Сейчас гранату под брюхо кинут — и поминай как звали петровских соколов. Прости, брат, что подсобил тебе на свою голову. — Рано отходную петь, капитан, — глухо отозвался Платонов, взводя курок нагана в четвертый раз. Сердце колотилось тяжело, мерно, разгоняя по жилам холодную, беспощадную фронтовую ярость. — Пока три патрона есть — мы живые. Подпустим на десять шагов и встретим в упор. Один из нападавших поднялся из-за бетонной тумбы во весь рост, замахнувшись для броска тяжелой ребристой «лимонкой» Ф-1. Секунда растянулась в бесконечность. Платонов уже начал плавно выжимать спуск, целя нападавшему под обрез шинели, как вдруг со стороны распахнутых чугунных ворот тупика раздался низкий, утробный, похожий на рев тяжелого бомбардировщика звук форсированного танкового мотора. Железные створки ворот, сорванные с петель страшным тараном, со скрежетом и грохотом отлетели в стороны, взметая фонтаны смерзшейся грязи. Во двор спецколонны на полной скорости, вздымая за собой снежный смерч и сверкая полированными черными крыльями, с размаху влетел циклопический трофейный штабной кабриолет «Хорьх-853». За тяжелым дубовым рулем чудовищной немецкой машины сидел один человек. Майор Крид. Без шапки, с развевающейся на морозном ветру гривой седых волос, в расстегнутом овчинном полушубке, великан держал тяжелую баранку левой рукой, а в правой у него хищно темнел полированный деревянный приклад расчехленного двенадцатизарядного «Маузера». Машина даже не сбавила ход. С ревом многолитрового двигателя открытый монстр с разгона подмял под свои широкие скаты первого автоматчика у эстакады, развернулся юзом на обледенелом шлаке, закрывая собой бензовоз от обстрела с крыши, и над затихшим двором раскатился громовой, перекрывающий вой метели бас начальника убойного отдела: — МУР, сучье племя! Всем лежать или пулю зубами словите! |