Книга МУР 1951, страница 181 – Сим Симович

Вера Николаевна шагнула на хрустящий наст. На следовательнице был форменный бекеш из темного сукна, подпоясанный командирским ремнем, и каракулевый берет, из-под которого выбились темные пряди. Лицо девушки было бледным, заострившимся от напряжения, но в движениях сквозила холодная, железная собранность. Пальцы в шерстяных перчатках намертво сжимали коричневую кожаную папку с гербовым ордером на обыск и выемку.

— Телефонный провод на столбе перерезан, Виктор Иванович, — шепотом доложил Грач, выныривая из метели с тяжелыми армейскими ножницами-кусачками в руках. — Отрезал под самый изолятор, звонить им теперь разве что в рельс.

— Пошли, — коротко бросил Крид.

Дача номер восемь занимала почти полгектара реликтового леса.

За кованой чугунной решеткой на высоком гранитном цоколе высился двухэтажный дом сложной архитектуры: нижний ярус из дикого колотого камня, верх — из отборного лиственничного бруса под крутой черепичной крышей. Из широких кирпичных труб в ночное небо лениво поднимался белесый дымок с запахом березовых поленьев, а сквозь плотные шелковые шторы на первом этаже пробивался теплый, янтарный свет люстр.

У массивных ворот с коваными дубовыми листьями стояла застекленная сторожка. Внутри, привалившись к теплой чугунной печке, дремал охранник в форме ведомственной милиции Главснаба, положив карабин на колени.

Крид подошел к калитке, нажал на бронзовую кнопку звонка и, не дожидаясь ответа, с силой налег плечом на железную щеколду.

Замок хрустнул, сорванный с мясом. Створка распахнулась с глухим стоном, и цепь автоматчиков в белых маскхалатах поверх шинелей веером хлынула на заснеженный плац перед парадным крыльцом, беря дачу в плотное кольцо.

Охранник в сторожке вскочил, роняя карабин на пол, ошалело схватился за кобуру, но Платонов уже шагнул в будку, выставив ствол нагана прямо в переносицу сторожа:

— Тихо, служивый. Одно лишнее движение — и пойдешь под трибунал за сопротивление органам государственной безопасности. Оружие на стол, руки на затылок!

Парень побелел, судорожно сглотнул и медленно поднял руки, вжимаясь в теплую стенку буржуйки:

— Дяденьки… вы чего… Это ж дача замминистра товарища Ильина… Вас же расстреляют к утру…

— Молчи, пока язык цел, — Алексей сноровисто выдернул из кобуры парня пистолет ТТ, закинул карабин за плечо и кивнул двум подоспевшим бойцам комендантского взвода: — Вязать его и в сторожке запереть.

Парадные двери особняка, обитые полированным мореным дубом, даже не были заперты на ключ — хозяева чувствовали себя в Серебряном Бору в абсолютной, барской безопасности.

Крид распахнул створки ногой, шагнув в просторный вестибюль.

В нос сыщикам ударила густая волна роскоши, тепла и дорогой жизни.

Здесь пахло хорошим табаком «Гавана», терпким французским коньяком, жареной дичью и паркетной мастикой. Под ногами глухо пружинили подлинные персидские ковры ручной работы, заглушавшие грохот армейских сапог. На стенах в тяжелых золоченых рамах висели полотна голландских мастеров семнадцатого века, вдоль мраморной лестницы тянулись бронзовые перила с литыми грифонами, а на дубовой консоли тикали массивные каминные часы с фигурами амуров из позолоченной бронзы.

Из кухни выскочила дородная женщина в белоснежном накрахмаленном фартуке и кружевном чепце, державшая серебряный поднос с кофейником.