Книга МУР 1951, страница 182 – Сим Симович

Увидев взвод автоматчиков с направленными стволами, великана Крида в папахе и бледную Шестакову в форменном пальто, кухарка беззвучно раскрыла рот, поднос с грохотом полетел на ковер, заливая тонкую шерсть дымящимся черным кофе, а сама женщина осела на ступени, закатив глаза.

— Громов, дом оцепить, чердак и кухню проверить, никого не выпускать, — распорядился Крид, даже не взглянув на упавшую посуду. Взгляд майора сразу уперся в тяжелую двухстворчатую дверь в конце коридора, из-под которой тянуло едва уловимым, странным запахом — запахом перегретого графита, кислоты и ладана.

— Бильярдная, — тихо, сквозь зубы произнес Платонов, вспоминая показания сутулого Шатохина в гараже на Новослободской. — Вход через бильярдную.

Они толкнули створки.

Зал был огромным, обшитым темными дубовыми панелями до самого кессонного потолка. В центре комнаты под тремя массивными зелеными абажурами стоял циклопический бильярдный стол красного дерева на двенадцати точеных ножках. На зеленом сукне сиротливо застыли костяные шары, рядом стояли тонкие резные кии в подставках, а у стены высился дубовый буфет с хрустальными графинами.

В комнате было пусто, но чугунные батареи здесь не грели. Из углов тянуло могильным, подвальным холодом, перемешанным с удушливой химической гарью.

Платонов подошел к бильярдному столу, присел на корточки и провел пальцами по наборному паркету.

Обычный человек не заметил бы ничего подозрительного: ровные дубовые плашки «елочкой», натертые воском до зеркального блеска. Но сыщик сразу приметил: в трех шагах от массивной тумбы стола две половицы чуть заметно просели, а щель между ними была подозрительно чистой, словно ее недавно прочищали проволокой.

— Костя, ломик сюда, — бросил Алексей через плечо.

Громов подскочил, сунул тонкое плоское жало саперной лопатки в стык между плашками и налег всем весом.

Дерево сухо щелкнуло. Целый квадрат паркета размером два на два метра, смонтированный на скрытой металлической раме на роликах, с тяжелым глухим шорохом отошел в сторону, обнажая зияющий черным провалом люк.

Из глубины ямы в лицо сыщикам пахнуло жаром раскаленного металла, едким духом азотной кислоты и тонким, пронзительным запахом старого воска.

Внизу горел электрический свет. Оттуда доносилось мерное, гулкое гудение работающего трансформатора и металлический звон пинцетов.

Крид первым перешагнул край люка, ступив на крутую винтовую лестницу из рифленого железа. «Маузер» в руке майора был взведен. За ним, держа наган наготове, скользнул Платонов, следом — Шестакова с двумя автоматчиками.

Лестница вела в старый финский ледник — глубокий бетонный капонир с трехметровыми монолитными сводами, переоборудованный в тайную ювелирную мануфактуру высшего разряда.

Посреди подземелья на массивном огнеупорном постаменте яростно гудела муфельная электрическая печь промышленного образца. Сквозь кварцевое смотровое окошко печи виден был ослепительный, вишнево-белый жар, в котором плавился в тигле тяжелый металл.

Возле длинного верстака, освещенного сильными лампами, стояли двое мужчин в брезентовых фартуках поверх тонких шерстяных свитеров и защитных очках-консервах. Один из них, седой еврей с Сухаревки с длинной дрожащей бородкой, держал длинными кузнечными клещами чугунную форму-изложницу. Второй, коренастый мужик с татуировкой якоря на запястье, аккуратно складывал на весы тяжелые, только что остывшие прямоугольные бруски золота — тусклые, без единого клейма или пробы, отлитые кустарным способом.