Книга МУР 1951, страница 22 – Сим Симович

Алексей медленно опустил нагретый ствол нагана, прислонился затылком к выщербленной кирпичной кладке и с наслаждением закрыл глаза, вдыхая едкий пороховой дым пополам с сырым воздухом.

Сверху по ступенькам загрохотали тяжелые кованые подошвы армейских сапог. В распахнутую дверь полуподвала, сквозь клубы оседавшей пыли, решительно вошли оперативники в темно-синих шинелях с расчехленными автоматами наперевес.

А позади всех, перешагивая через оторванную петлю дубовой двери, неслышной и тяжелой поступью шагнул майор Крид. Его светлые волосы были безупречно зачесаны назад, темно-синий китель сидел идеально, словно он только что вышел из министерского кабинета, а в холодных серо-голубых глазах застыло знакомое вековое спокойствие.

Крид медленно окинул взглядом разбитую мастерскую, лежащего без памяти бугая, трясущегося мальчика и раненого оружейника, над которым склонился Платонов, зажимая деду рану чистой тряпицей.

Взгляд начальника отдела остановился на старлее. На губах великана дрогнула едва заметная, скупая тень усмешки.

— Ну что, Платонов, — негромко, но так, что слышно было в каждом углу, произнес Крид. — Говорил я тебе: намордник больничный рано содрал. Опять весь китель в побелке перепачкал, вояка. Живой хоть?

— Живой, товарищ майор, — хрипло отозвался Алексей, поднимаясь на ноги и вытирая сажу со щеки. — И дед живой. Петьку вот только не пугайте, он нам еще пригодится.

Грач, вылезая из-за токарного станка и отряхивая рваные полы плаща, со свистом выдохнул, достал измятую пачку «Беломора» и с кривой усмешкой посмотрел на начальника:

— Виктор Иванович, вы бы хоть раз в жизни без эффектов обошлись. У меня от вашей сирены чуть последний зуб не выпал. Зато вещдоки целы и клиенты упакованы. Принимайте работу.

В кузове дежурного брезентового «газона», пропахшем горелым машинным маслом, стреляными гильзами и сырым ветром, было зябко до ломоты в суставах.

Машина подпрыгивала на выбоинах Бульварного кольца, и каждый толчок глухо отзывался в ребрах Алексея тягучей, дурной болью. Старлей сидел на откидной доске, привалившись затылком к деревянному борту, и безуспешно пытался оттереть подолом шинели въевшуюся в ладони кирпичную пыль. Напротив, сгорбившись и спрятав озябшие кулаки в рваные карманы плаща, покачивался Грач. Лицо капитана в сером свете осеннего полудня казалось вылепленным из золы, а в смоляном чубе застряли мелкие белые крошки от развороченного печного кирпича. Папиросу он даже не пытался зажечь — коробок промок в луже у верстака, да и руки после яростной свинцовой трескотни все еще предательски ходили ходуном.

Впереди, сквозь мутное стекло кабины, мелькали черные лакированные крылья майорского автомобиля, возглавлявшего эту странную процессию. За ними в санитарной «карете» увозили под охраной хрипящего Самоварыча с перевязанным плечом, а следом тащился автозак с помятыми бандитами и перепуганным мальчишкой.

— Пронесло ведь, Леха, скажи? — сипло, пытаясь вернуть привычную разухабистую интонацию, пробормотал Костя, сплюнув под ноги темную слюну. — Живые, при стволах, деда не дали под корень срубить. Сейчас докатимся до Петровки, оформим рапорта на горячих следах, а к вечеру нас Крид, глядишь, к наградным часам представит. Или по сто грамм наркомовских плеснет из своего заветного графина.