Книга МУР 1951, страница 228 – Сим Симович

— Молодец, Платонов. Замкнул кольцо. Теперь Москва может спать спокойно.

Над Чистыми прудами медленно унималась вьюга.

Сквозь разорванные края низких туч пробился первый робкий луч бледного зимнего солнца, озарив золотом заснеженные купола московских церквей, строгие фасады старых домов и лица людей, отстоявших покой великого города в самой страшной его невидимой войне.

Автоматчики комендантского взвода вытаскивали обездвиженного Татарина из строительного короба вчетвером.

Главарь беглых больше не рычал и не скалился по-волчьи — лишь судорожно хрипел разбитой грудью, волоча по мерзлому насту ноги в распоротых валенках. На чугунной скобе, к которой Платонов намертво прихватил бандита, остался висеть клочок окровавленной овчины.

Крид подошел к пленному вплотную, навис над ним тяжелой седой скалой, заслоняя тусклое зимнее солнце, и медленно, с тягучим хрустом провернул в замке цейсовских наручников латунный ключик. Освобожденную руку рецидивиста тут же заломили за спину двое дзержинцев, защелкнув на запястьях уже казенные стальные браслеты.

— В спецмашину его, — негромко, без тени торжества скомандовал майор, глядя в мутные, остекленевшие зрачки Сабира. — В Лефортово, в шестой подвальный бокс. Караул выставить круглосуточный, кормить только из казенной ложки, застегнуть на глухую «растяжку». Если эта падаль до допроса умудрится язык прикусить или об стену расшибиться — весь конвой под трибунал пойдет. Выполнять.

Солдаты поволокли обмякшего рецидивиста через заснеженный пролом забора к урчащему на холостых оборотах крытому фургону.

В этот момент со стороны Гусятникова переулка, взметая колесами фонтаны серой снежной каши, к строительной площадке подкатила длинная черная министерская машина. Из передней дверцы, путаясь в полах каракулевого пальто, торопливо выскочил полковник Дронов. Замначальника МУРа был без перчаток, лицо его лоснилось от липкого нервного пота, а в глазах метался заполошный, суетливый огонек чиновника, опоздавшего к раздаче главных пряников:

— Крид! Виктор Иванович! — еще на бегу, срываясь на визгливый фальцет, заголосил полковник. — Взяли⁈ Живьем⁈ Мне сейчас сам Мальцев по селектору звонил, на Старой площади товарищи из секретариата у телефонов сидят! Доложите обстановку! Почему не дождались подкрепления с Петровки⁈ Это же нарушение всех служебных инструкций!

Майор медленно повернулся к начальству, окинул Дронова таким ледяным, пронизывающим взглядом, что тот мгновенно запнулся, едва не поскользнувшись на обледенелой колее:

— Банда ликвидирована, товарищ полковник. Семь трупов в Кунцево, двое взяты на чердаках, главарь отправлен в следственный изолятор госбезопасности. Капитан Громов жив. Старший лейтенант Платонов выполнил боевую задачу лично.

Крид на секунду задержал взгляд на холеной физиономии зама, и в голосе великана звякнула тяжелая броневая сталь:

— А насчет инструкций… Можете прямо сейчас сесть в свой теплый «ЗИС» и настрочить на нас рапорт в комиссию партийного контроля. Только боюсь, товарищ Дронов, на Старой площади вас сегодня слушать не станут. Там больше интересуются, почему в вашем окружении до сих пор водились ротозеи, проморгавшие лагерный эшелон под Люберцами.

Дронов поперхнулся воздухом, судорожно втянул голову в бобровый воротник и торопливо отступил назад, пряча побелевшие пальцы в карманы: