Книга МУР 1951, страница 286 – Сим Симович

Она быстро прикрыла за собой створку, шагнула к Платонову и почти шепотом, чтобы звук не просочился в щели коридора, заговорила:

— На Кузнецком в городской прокуратуре столпотворение. Приемная забита следователями, из Главной военной прокуратуры звонят каждые десять минут. Все дела по пятьдесят восьмой статье велено немедленно опечатать в сейфах спецчасти. Никаких новых допросов, никаких арестов. Следователи сидят бледные, как полотно, уничтожают черновики, боятся собственной тени. Дядя передал через связного: в верхах МВД уже готовят проект указа об амнистии. Говорят, собираются выпустить сотни тысяч заключенных со всех лагерей ГУЛАГа.

Громов вскочил со стола, и единственный здоровый глаз капитана налился тяжелой яростью:

— Кого выпустить⁈ Уголовников⁈ Да они там на Колыме и на Воркуте волчьими стаями живут, крови человеческой не считают! Если всю эту шпану на поезда посадят и сюда хлынут эшелоны — нам что, из кабинетов не выходить⁈ Они же город в клочья разорвут за три дня!

— Не просто разорвут, Костя, — раздался от двери гулкий, спокойный бас.

Крид стоял в проеме, прислонившись широким плечом к косяку.

Майор был без кителя, в простой синей фланелевой рубахе, заправленной в темные галифе, седая грива волос небрежно зачесана назад, а в руках великан держал тяжелую медную пепельницу. На лице исполина не было ни капли той панической растерянности, которая парализовала сейчас половину милицейского главка.

Бессмертный воин, видевший за тысячи лет падение царей, князей и римских кесарей, смотрел на происходящее с той вековой невозмутимостью, которая дается лишь знанием вечного круговорота человеческой истории.

— Панику отставить, капитан, — Крид прошел к своему столу, поставил пепельницу и окинул оперативников цепким, хозяйским взглядом. — Вождь уходит, это закон природы, тут никакие кремлевские консилиумы не помогут. А вот те, кто сейчас в Кремле за его кресло зубами цепляются, будут искать популярности у народа. Самый дешевый способ показать себя спасителем отечества — открыть тюремные засовы.

Майор достал из кармана папиросу, чиркнул трофейной бензиновой зажигалкой и выпустил сизую струйку дыма к потолку:

— На Марьиной Роще воры уже третью ночь гуляют, кабаки в Сокольниках трещат от купеческого размаха. Седой позавчера сходку собирал у Сухаревской башни, делили районы наперед. Знают, сволочи, что кореша со строгих лагерей со дня на день на Казанский вокзал покатят. Оружие уже скупают по подвалам — пистолеты, обрезы, финки артельного производства. Готовятся к большой охоте.

— И что будем делать, товарищ майор? — Вера подошла к столу, положив ладонь на прокурорскую папку.

— Служить будем, Вера Николаевна, — Крид чуть заметно усмехнулся краешком губ, и в его светлых, словно вымерзших глазах блеснула холодная сталь. — Как служили при царях, при наркомах и при генералиссимусе. Воры думают, что вместе с вождем умер закон. Придется им на пальцах объяснить, что закон в этом городе держится не на портретах в золоченых рамах, а на наших пулях и наших мозолях.

Майор повернулся к Платонову:

— Алексей, ты у нас по налетчикам главный специалист. С сегодняшнего вечера весь личный состав убойного переводим на казарменное положение. Отпуска отменить, табельное оружие держать при себе круглые сутки, патронов выдать по два комплекта на ствол. Патрули по вокзалам и узловым станциям усилить втрое.