Онлайн книга «МУР 1951»
|
— Точно так же, как в Нескучном, — подытожил Платонов. — Почерк один в один. Тот же тип жертвы: хрупкая девушка, балерина, светлые или русые волосы, возвращалась поздно вечером одна. Он выслеживает их у репетиционных залов или училища, ведет по темным улицам и нападает в безлюдном месте, где рядом есть вода или старый парк. — Да плевать сейчас главку на его психологию! — вдруг раздался за спинами тяжелый, простуженный голос. Из полутьмы аллеи, тяжело ступая по насту высокими яловыми сапогами, вышел полковник милиции Дронов — заместитель начальника управления, коренастый, багроволицый мужик в папахе и расстегнутом полушубке. За ним по пятам следовал секретарь с объемистым кожаным портфелем. — Здравия желаю, товарищ полковник, — козырнул Платонов. Дронов даже не взглянул на приветствие. Он остановился перед телом девушки, тяжело сопя и разглядывая аккуратно уложенные руки покойницы с неприкрытой, глухой яростью. — Ну что, доигрались в уголовный розыск? — заговорил полковник, и каждое его слово падало в морозную тишину, словно булыжник с мостовой. — Вторая комсомолка за три дня! Вчера в Моссовете на закрытом бюро товарищ секретарь кулаком по столу так врезал, что графин с водой раскололся. Нас прямо спросили: это что за диверсия в центре социалистической столицы? Кто сеет панику среди творческой интеллигенции перед годовщиной Октября? — Товарищ полковник, это не политическая диверсия, — спокойно попыталась вмешаться Вера Николаевна. — Это уголовное преступление, совершенное лицом с тяжелыми психическими отклонениями на почве… — Помолчите, младший юрист Шестакова! — рявкнул Дронов, багровея еще сильнее. — Оставьте свои университетские термины для буржуазных журналов! Психические отклонения у нее… У нас в Советском Союзе маньяков нет и быть не может, ясно вам? Их ликвидировали вместе с капиталистическим строем! А вот вражеские недобитки, шпионы и провокаторы, желающие опорочить советский образ жизни и сорвать праздничные мероприятия в Большом театре — есть! И вы сейчас будете искать именно их! Полковник шагнул к Платонову, ткнув толстым пальцем в пуговицу его шинели: — Значит так, старший лейтенант. Мне передали, что ты на фабрике с бухгалтерами лихо управился. Вот и здесь покажи фронтовую хватку. Из горкома спущена директива: срок вам на все про все — ровно трое суток. Семьдесят два часа. Если к утру пятницы душегуб не будет сидеть в камере на Петровке с признательными показаниями — сниму с тебя погоны к чертовой матери. Поедешь на Чукотку участковым чумы переписывать. А тебя, Громов, за компанию рядовым в конвойный полк отправлю, снег в Сибири лопатой грести. — А если он за эти трое суток третью положит, товарищ полковник? — негромко, глядя начальнику прямо в глаза, спросил Платонов. Дронов поперхнулся воздухом, желваки на его широких скулах заходили ходуном: — А ты сделай так, чтоб не положил! Землю носом ройте, все подвалы в Хамовниках переверните, всех подозрительных элементов, бродяг и бывших уголовников перетрясите до исподнего! В десять ноль-ноль жду вас в управлении с развернутым планом следственно-розыскных мероприятий. Опоздаете на минуту — пеняйте на себя! Полковник круто развернулся на каблуках и зашагал к своей «эмке», взметая снежную пыль полами полушубка. |