Книга Корректор, страница 100 – Зинаида Майорова

На послеобеденном заседании слово предоставили цензору. Сначала Роман запинался и путался, полностью оправдывая застывшее на лице Кондратьева мученическое выражение. Лицо его словно говорило окружающим:

«Я так и знал, что обвинения бредовые, но готов и дальше терпеть этот балаган».

Сбивчиво и непонятно цензор пытался объяснить, как заподозрил своего бывшего начальника в том, что тот скрывает способности корректора. Вполне ожидаемо Кондратьев в ответном слове разнёс его обвинения в пух и прах.

— Таким образом, у нас нет неопровержимых доказательств того, что Антон Петрович — тайный корректор, — подытожил прения шеф.

Кондратьев развёл руками, как бы сожалея, что лично он ничем не сможет помочь комитету в прояснении этого сложного нюанса. Он уже хотел подняться с места, полагая, что заседание закончилось, но Роман снова попросил у председателя слово:

— Я специально начал с более сложного и в какой-то мере второстепенного вопроса, — сказал он уже без всяких запинок, — но теперь хочу вернуться к основной теме нашего заседания. Здесь всё очевидно. Расследуя убийство Сергея и предполагаемое убийство Юрия Рудольфовича, я обнаружил две важных улики.

Он достал из кармана два маленьких пластиковых пакета с ярлыками и положил их на стол председателя. В одном пакете лежал носовой платок, в другом — запонка. Оба предмета украшала монограмма АК.

— Как вы можете убедиться, это вещи подозреваемого. Платок я обнаружил в кустах шиповника, в том же месте, где куратор нашла инъектор. Запонка лежала на берегу Северного озера.

Ни на кого из присутствующих его находки особого впечатления не произвели. Наташа и раньше догадывалась, что часть улик оказалась у Романа, но, как и в случае с инъектором, они никак не доказывали вину Кондратьева. Впрочем, сам он немедленно указал на этот нюанс со свойственным ему красноречием:

— Платок и запонка действительно могут оказаться моими. Точно не поручусь, но выглядят очень похоже. Однако, как вы догадываетесь, такого сорта предметы постоянно теряются. Я уже и не припомню, сколько раз мне приходилось заказывать новые платки, запонки и даже булавки для галстука. У цензора была масса возможностей раздобыть мои личные вещи. О том, где именно он их обнаружил, мы знаем лишь с его слов. Других свидетелей, как я понимаю, не было. Или многоуважаемая куратор может удостоверить подлинность находок цензора?

С этими словами он посмотрел на Наташу, как бы провоцируя её дать ложные показания.

— У меня есть только косвенные подтверждения, — честно ответила она. — Я видела Романа, когда сама пыталась найти новые улики в кустах шиповника. И я видела его около озера, когда пыталась искать улики на месте гибели Юрия Рудольфовича. Так что если бы цензор действительно хотел сфабриковать улики, то подбросил бы их в нужное место прямо перед моим приходом. Тот факт, что он этого не сделал, говорит в пользу подлинности улик.

— Почему же он просто не оставил улики в покое, дав вам возможность найти их самостоятельно? — прокурорским тоном спросил Кондратьев.

— Потому что мне постоянно мешали два бандита, — заявила Наташа. — Они пытались ограбить и меня, и Романа.

Кондратьев поднял глаза к потолку и всплеснул руками, как бы говоря, что с этой информации нужно было начинать заседание, а не заканчивать.