Книга Корректор, страница 109 – Зинаида Майорова

Медленно подошёл к двери и распахнул её. Постоял на пороге, пока глаза привыкали к полумраку внутри. Зашёл внутрь и направился к ящикам на противоположном конце ангара. Внезапно из-за ящиков вышла чёрная фигура и медленно двинулась в его сторону. Он посмотрел ей в лицо и узнал Женю. Серые глаза смотрели на него с дружелюбным интересом, но, как только Мартин в панике отступил назад, интерес сменился удивлением, а затем испугом.

Мартин изо всех сил пытался разоблачить «барби», но песня больше не помогала. Возможно, в глубине души он хотел, чтобы Женя оказалась настоящей, и его желание мешало ему сосредоточиться на мелодии и целиком погрузиться в музыку. Он прижался к стене и отчаянным усилием попытался выбросить из головы всё, кроме песни. Женя замедлила шаг и протянула к нему руку успокаивающим жестом. Губы её раскрылись, как будто она пыталась что-то сказать, но Мартин ничего не услышал. Музыка перестала звучать, и безмолвие поглотило сознание.

Поручив услужливому Пете отконвоировать Кондратьева в милицию, комитет в полном составе отправился в кабинет Анатолия Викторовича. Катя последовала за ними. Очевидно, им хотелось кулуарно обсудить все нюансы этого запутанного дела.

В зале остались только Наташа и Роман. С уходом Кондратьева его будущее больше не давило на Наташу, но она видела, что цензору нелегко далось открытие перехода. Роман стоял с потерянным видом, опустив глаза, как будто сам удивлялся тому, что натворил. Она подошла поближе и сказала:

— Никогда не думала, что бывают настолько далёкие переходы.

— На самом деле, я не должен был этого делать, — сказал он дрожащим голосом. — Мне очень тяжело блефовать.

Он наконец отважился поднять глаза и с тревогой посмотрел на Наташу. Во взгляде читался немой вопрос: не перестанет ли она доверять ему после такого признания?

— Но разве это был блеф? — удивилась Наташа. — Я чувствовала переход, и все остальные тоже. Кроме Кати, конечно.

— Нет, с переходом всё честно, — пояснил Роман, слегка успокаиваясь. — Иначе мне бы не удалось запугать Кондратьева. Переход был настоящий. Но я не имел никакого права отправлять по нему обвиняемого даже после вынесения приговора. Слушаний недостаточно. Нужен ещё суд цензоров. Я не могу принимать такие решения единолично.

— Но ты сыграл идеально! — восхитилась Наташа. — Мне и в голову не пришло заподозрить обман.

— Правда? — Роман выглядел польщённым. — Хотя, строго говоря, я не обманывал. Я просто умолчал об отдельных процессуальных требованиях. Конечно, члены комитета знали, что я блефую, им ведь прекрасно известны правила. Но Кондратьев, как корректор-самоучка, ни у кого не мог выяснить таких тонкостей.

— Я тоже мало что знаю о цензорах, — заметила Наташа, и в глазах её зажглось нечто большее, чем просто любопытство.

— Главное я тебе уже объяснил. Никогда не бойся, если цензор в одиночку начнёт угрожать тебе переходом. По правилам, чтобы привести приговор в исполнение, нужно три цензора и их единогласное решение. Если цензор один, то он просто пытается тебя запугать в надежде, что ты исполнишь его личные желания.

— И чего же хочет цензор? — спросила она, игриво улыбаясь.

— Ты знаешь…

Она подошла ещё ближе и подняла к нему лицо. В рассеянном предвечернем свете, падавшем из окна, её ореховые глаза потемнели и заблестели, как родник в глубине леса. Он обнял её и нежно поцеловал. Когда они оторвались друг от друга, Роман тихо сказал: