Книга Няня для сурового папы, страница 42 – Полина Довлатова

Зато у Таси словесный поток льётся безостановочно. И это автоматически наводит на мысль, что девочкам явно не хватает общения. Во всяком случае с адекватными людьми. Потому что любительница вонючих кошек Екатерина явно к таковым не относится.

Судя по рассказам той же говорливой Таси, это какая-то сельская тётка бальзаковского возраста. Из разряда тех, что, так и не выйдя замуж к определённому возрасту, начинают плодить в доме кошатину.

На данный момент у неё их всего две, но, думаю, это не предел…

— Так, смотрите девочки, сейчас мы аккуратно будем зачерпывать ложечкой фарш и помещать его в наши перчики. Нет, Тась, не надо так много. А то начинка будет слишком плотной и будет долго пропекаться, — подхожу к девочке и, обхватив её ручку своей, показываю как надо.

— А наш папа тоже вкусно готовит, — подаёт голос Василиса, не отрывая взгляда от своей ложки. — Он вообще всё делает лучше всех.

— Да! Только папа всё влемя одни котлетки делает. Я люблю котлетки, но они мне немного надоели! А каша у папы невкусная, — демонстративно морщит нос Тася. Она нигде не вкусная. И в садике тозе!

— Значит, ты ходишь в садик, да? — интересуюсь, как бы невзначай. — А сколько тебе лет?

— Вот столько, — показывает три перемазанных фаршем пальца. Сколо будет столько, — добавляет ещё один.

— Понятно. А Василисе?

— Меня зовут Вася. И мне шесть.

Мда… И кто это привил ребёнку любовь к мальчуковому имени? Уж явно не мать. Ни одна женщина в здравом уме не станет называть девочку, как пацана. А вот Василиса, между прочим,звучит очень красиво.

Ну да ладно. Это вообще не моё дело.

— А ты тепель будешь нашей мамой?

Поперхнувшись собственной слюной, оборачиваюсь на Тасю, смотрящую на меня широко распахнутым огромными голубыми глазами.

— Эм… нет. Почему ты так решила?

— Потому сто ты у нас дома ночуешь и ходишь в папиных вещах. И готовишь кушать, — безхитростно улыбается.

— Ну… я просто попала в сложную ситуацию, а ваш папа мне помогает… А что, у вас прежде другие тёти дома не ночевали?

Боже, и кто меня за язык тянет? Угомонись, Стрельникова, это не твоё дело!

— Не-а.

— Что, вообще ни разу? Никогда? Ну, может, просто приходили в гости… — остановись, остановись, остановись!

— Не помню такого…

— То есть, получается вы всегда жили только с папой? И больше никого с вами не было?

— Марья Алексевна, можно тебя на минутку? — подскакиваю на месте, услышав за спиной голос Бородача.

Чёрт… дотрынделась…

Молча откладываю ложку с фаршем на столешницу, нервно улыбнувшись девочкам, выхожу в гостиную и в ступоре застываю, потому что Бурый стоит передо мной по пояс голый.

Нет, ну я видела его уже с обнажённым торсом прошлой ночью… но тогда было слишком темно, так что это не в счёт. Я там ничего и разглядеть-то толком не успела.

Зато сейчас всё более чем хорошо видно. Надо, признать, тело у Миши Бородача шикарное. ЗОЖ не прошёл даром и определённо дал свои плоды…

Боже, что я опять несу?!

Резко отвожу взгляд в сторону, ибо Лиза в детстве учила, что пялиться на посторонних людей не красиво. Но глаза против воли так и тянутся обратно.

Идиотизм какой-то. Что я мужиков голых на пляже не видела? Хотя, объективно говоря, Бородач на тех с пляжа вообще не похож. Вместо пивного брюшка прошитый мышцами пресс и рельефные руки с выпирающими венами.