Книга Короткими шагами, страница 63 – Яната Таян

Она смотрит на меня мутными глазами. Эта просьба настоящая, человеческая.

Я замираю у двери. Николай тут же оборачивается, и я вижу на его лице недоумение. Я тоже не понимаю зачем я ей, но остаюсь.

Пытаюсь не думать о ноге, но это невозможно, когда в палате круговорот медперсонала. Кто-то приходит, кто-то уходит. Капельницы, уколы. Термины медицинские непонятные.

Медсестра, молодая, с вечно раздраженным лицом, наматывает жгут на руку Валентины, чтобы взять кровь. Валентина морщится. Николай подлетает к медсестре с вопросом, зачем еще раз, только что же брали. Медсестра раздраженно вздыхает. Я отворачиваюсь. Начинаю считать про себя до ста, чтобы не слышать этого. Не мое дело. Не моя забота.

Но внутри все равно ноет, тупо, обиженно. Как будто забыли про меня. Как будто я опять та девочка, которую не забрали на выходные из интерната, потому что все приемные семьи уже выбрали здоровых детей помладше и поровнее.

К вечеру в палате можно открывать цветочный магазин. Розы, пионы, тюльпаны лезут отовсюду. Главврач притащил огромную корзину с какими-то тропическими орхидеями. Они пахнут приторно-сладко. Тошнит от цветочного многообразия.

Санитарки злятся. Букетами заставлен весь пол, который сам себя не помоет.

Я сую нос в букет из белых роз. Ничего особенного. Обычный цветочный запах, но если мне кто-нибудь принесет букет, то пусть это будут белые розы. Сразу же себя одергиваю. Дурацкое занятие выбирать себе цветы, когда еще не известно, встану ли я потом. И вообще кто мне принесет? Кира в другой стране. Ян даже не знает, какие я люблю (я и сама не знаю). Вот и нечего придумывать.

Где сейчас Ян? Мне мало его голоса. Хочу, чтобы тоже был рядом, как этот невозможный Николай. Хочу, чтобы скандалил с медсестрами, требовал, чтобы мне положили подушку помягче, и спорил с Власовым, что операцию надо сделать завтра, а не послезавтра. Но Ян слишком спокойный для этого. Он верит в лучшее. А Николай — сумасшедший, он готов разнести больницу ради жены. И это неправильно, и бесит, но где-то глубоко я понимаю, что завидую именно этой безумной любви, которая требует свое.

Беру в руки телефон и долго смотрю на темный экран.

Яну я звоню редко. Не хочу навязываться. Но сейчас никакие доводы не могут меня остановить, и я набираю.

— Полинка, привет! — громкий, возбужденный голос врывается в ухо. — Такое дело… Мама юбилей отмечает, вся родня съезжается. Май растрепал, что у меня появилась девушка. Мать будет пилить, если тебя не привезу.

Я замираю.

Он нормальный?

Не буду ему больше сама звонить. Оказывается, это не к добру.

Он в курсе, что я в больнице? Что скоро меня будут резать?

Семейное торжество. Мама Яна. Родственники. Это звучит как сценарий апокалипсиса.

— Ян, я… — от шока забываю алфавит. — Спасибо, но Власов не выпустит меня из больницы. Вот к следующему ее дню рождения, а лучше к юбилею, я как раз буду в строю.

— Так себе отмазка.

— Ян, на следующей неделе моя операция.

Я говорю это спокойно, почти равнодушно. Но внутри все дрожит. Он знает. Я ему говорила. Лезет со приглашением на юбилей, как будто я здоровая, как будто ничего не случится.

— Знаю, поэтому и хотел, чтобы ты декорации поменяла, — голос тихий, почти холодный. — Ладно. Но в следующий раз не отвертишься.