Книга Короткими шагами, страница 73 – Яната Таян

— Подожди, — просит Добряк и помогает мне окончательно покинуть «карету».

Точно! Третий будет Ждун.

Меня почему-то не пугает вся эта ситуация. Она настолько абсурдная, что становится смешно. Вот они сейчас кого похитили? Я сама не знаю кто такая. Может, они мне расскажут?

Хотя, скорее всего, после шока от Лжеполины, моя психика тупо не вывозит.

Злюка пялится так, будто у меня на лбу только что выскочил рог.

— Слышь, мы точно ту взяли? Ее похитили, а она стоит, лыбу давит. Блаженная, ей-богу. У нее с кукухой может беда? — Злюка с округлившимися глазами обращается к Добряку.

— Да нормально все с ней. Защитная реакция такая, — говорит Добряк и направляет куда двигаться.

Идем молча.

Нога болезненно пульсирует, темнеет перед глазами. Это напоминает о реальности происходящего. Из последних сил стараюсь не выключиться.

Передо мной заброшенный домик на краю вымирающей деревушки. Большинство окон разбиты, а входная дверь висит на одной петле, пошатываясь от ветра. Рядом гниют останки каких-то хозпостроек. Деревянный забор улегся на траву и теперь стелется как давно забытая ковровая дорожка. Ну чем не дворец⁈

Добряк практически заносит меня внутрь, придерживая за локоть, пока я пытаюсь не запутаться костылем в обломках забора. Идем в самую дальнюю комнату. Тут даже окна целые, хоть и покрыты толстым слоем пыли. Из обстановки — старая железная кровать с матрасом цвета свежего асфальта. Даже не буду пытаться представить сколько несчастных бывало на нем до меня.

Из мебели еще имеется покосившийся, но вроде устойчивый стул. Возле него на полу кольцами валяется толстая веревка. Осматриваю комнату — хозяйственного мыла не вижу. Некомплект.

Злюка подходит к двери и нечленораздельно ворчит. Добряк напоследок бросает на меня странный, почти виноватый взгляд и исчезает за дверью.

Слышу, как они ругаются, но слов не разобрать.

Я остаюсь одна. Прислоняю костыли к облезлой стене и медленно, стараясь не тревожить ногу, опускаюсь на край этого сомнительного матраса. Сетка жалобно стонет под моим весом.

В груди разрастается холодный груз. Озноб пронизывает до костей.

Я закрываю глаза. За дверью — шаги. Тяжелые, медленные. Останавливаются. Кто-то дышит. Слышно даже сквозь дерево.

Замираю. Смотрю на дверь.

Только нога бешено пульсирует, как и сердце.

Жду.

Полина

Смотрю на дверь.

Ручка со скрипом медленно поворачивается. Не резко, будто решает, стоит ли входить.

Дверь открывается.

В проеме — он. Третий в балаклаве. Тяжелые брови. Водитель. Тот, кто все время молчал. Ждун.

Смотрит на меня, потом в сторону, за спину.

Молчит.

Секунда. Две.

Просто стоит в дверях, его тень падает прямо на меня.

Шелуха от семечек прилипла к его куртке. Он не стряхнул — ему все равно.

— Ну что, прынцэсса, — сипит негромко. — Поговорим?

В ответ у меня получается лишь кивнуть головой. Горло дерет, слова не лезут.

Зажимаю руки под бедрами, чтобы унять дурацкую дрожь. Пальцы ледяные. Матрас подо мной пружинит, через тонкие спортивные штаны чувствую выпирающие пружины. Я помню, как одевалась сегодня утром. Словно это утро не про меня.

— На два слова, — проходит в комнату, дверь не закрывает. — Молодец, что не воешь. Девка не дура.

Я открываю рот, чтобы сказать, но он перебивает:

— Я говорю — ты немая, — голос становится жестче. — Если папик твой сделает все, как надо, завтра будешь дома. А он же любит свою девочку, поэтому сиди тихо и жди.