Книга Город в когтях зверя. Детектив советской эпохи, страница 26 – Елена Архипова

Труп Екатерины Лизуновой (из материалов уголовного дела)

Около 18 часов я уснула, проснулась в 4 часа утра. Пошла в вагончик, но он был закрыт. Я подумала, что дочь ночует у подруги, она часто у неё ночевала, когда родителей не было дома. В 7 часов я сходила туда, но Кати там не было. Тогда я опять пошла к вагончику, стала заглядывать в окна, увидела куртку, пальто, халат, которые лежали на полу. Я выставила окно, увидела ноги дочери. Тогда, взяв палку, я сняла халат, которым была накрыта дочь, и увидела, что она мертва. На полу у печки было какое-то мокрое пятно. У меня было ощущение, что дочь убили в вагончике, потому я открыла окно.

В вагончик я не входила, добежала до телефона, позвонила в «скорую» и в милицию.

Моя дочь дружила с Г. Р., 18 лет, проживает по проспекту Кирова, учится в горном техникуме. Он приходил к нам, но позднее 24 часов они никуда не ходили. Сидели на улице возле нашего дома. Кто приходил к ней в вагончик, я не знаю».

Справка:

«Работая по факту убийства гражданки Екатерины Лизуновой, 1970 г.р., имевшему место 04.08.1985 г. в районе шахты им. Ярославского, выявили следующее: приметы преступника, группу крови, отпечатки пальцев».

В тот же день, когда в городском парке обнаружили тело Веры Кудесниковой, произошёл ещё один случай, который наконец-то положил начало целенаправленному поиску убийцы, потому что появилось подробное описание его внешности. В милицейских документах это событие было обозначено следующим образом: «10 июня 1985 года в районе четвёртого участка было совершено нападение с целью изнасилования гражданки Н. Преступник, прихватив сетку с продуктами потерпевшей, при появлении свидетеля скрылся. Преступник был одет в коричневые микровельветовые брюки, такой же пиджак, серую рубашку. Приметы преступника: рост — 170–172 см, глаза большие, серо-голубые, брови вразлёт, нос прямой, губы небольшой формы, полные, овал лица — европейский».

…Этот район, окраина, расположенная за железной дорогой, был печально известен всем жителям города: здесь беспрепятственно гнали по ночам самогон, собирались на блатхатах наркоманы и девицы лёгкого поведения, ходили толпами, орали пьяными голосами, выясняли отношения, устраивали потасовки, словом, жили и веселились, как того душа желала. К хроническим оргиям жители района привыкли, по ночам запирали двери на тяжёлые засовы, заводили огромных собак, но, между прочим, особенно не боялись: свой своего не трогал. Участковый знал этот район наизусть вдоль и поперёк, и если вдруг появлялся новенький, он тут же попадал в поле зрения стража закона. Именовали участкового аборигены не иначе как начальником, само слово это произнося с заискиванием и подобострастием.

А днём это был обычный частный сектор, поросший зеленью и цветущими подсолнухами, являвший взору роскошные палисадники с зарослями георгинов, астр и гладиолусов. И предложи любому из жителей этого района поменяться на железную коробку со скворечником-балконом в два квадрата, пусть даже в центре города, вряд ли кто согласился бы.

Маринка жила тут с детства, бегала на работу на телеграф, возвращалась домой, полола картошку, огурцы, поливала огород и о другой жизни, казалось, не помышляла. Знала она в районе всех или почти всех, ходила в любое время суток одна и ничего не боялась. Но недавно с ней произошло такое, после чего несколько дней она безвылазно сидела дома (благо, в отпуск пошла), а потом ещё долгое время ходила с оглядкой. Случилось же вот что: возвращаясь вечером с работы, она познакомилась… впрочем, знакомством-то это и назвать нельзя было. Шла Маринка, как всегда, быстро, что-то напевала, настроение было приподнятое, повстречала знакомую, Ноннку — работали когда-то вместе — весёлую балагурку. У Нонны семечки оказались, вот с них-то всё и началось. Идут, разговаривают, вдруг сзади: «Девчонки, угостите семечками!». Парень, симпатичный такой, голубоглазый. «Бери, жалко, что ли?», — Нонна отсыпает ему в ладонь большую горсть, смеётся. Смеётся и парень. Дальше идут уже втроём. Дошли до детского сада, Нонна свернула в переулок: «Ну, пока, мне сюда». А они так и пошли дальше: Марина — впереди с тяжёлой сумкой, набитой продуктами (отоварилась дефицитом по случаю: гречка, сгущёнка…), а он — сзади, в двух шагах, что-то говорит, голос весёлый, непринуждённый. И вдруг замолчал. Резко так. Она почуяла опасность потусторонним чутьём, сжалась в комок, пригнулась. И когда он налетел на неё сзади, то в серую дорожную грязь упали вместе. Маринка закричала так, что даже не узнала своего голоса. А тут вдруг из кустов: «Ты чего орёшь? Что случилось?». Оказывается, неподалёку мужчина картошку полол, просто с дороги его не видно было: он в этот момент присел — траву руками рвал. Она вскочила и побежала в сторону детского сада, чтобы позвонить в милицию. А парень тем временем, прихватив её сумку, исчез.